Сравнительно часто в крестьянских «письмах во власть» встречаются жалобы на грубость и административные методы работы сельсовета[364]. Интересны также сведения, содержащиеся в протоколах комиссий по чистке соваппарата 1930 года, поскольку в отличие от писем крестьян они менее тенденциозны в данном вопросе. Так, при обсуждении деятельности председателя Карпогорского сельсовета Л. А. Обросова, проходившей в его же присутствии, местные жители давали методам его работы следующие оценки: «т. Соснин: т. Обросов не сумел организовать работы, работа сельсовета была запущена предшественниками. Опыта работы у него нет. В работе энергичен пока его не собьют не дадут другой директивы… Грубость и отмахивание от некоторых вопросов есть. Работа сельсовета страдает, не от злова умысла, а от малой развитости его… т. Фокин. Не возражаю в заслугах, но нет гибкости у него той, которая должна быть в настоящее время. Заменить его нужно, работать в сельсовете он не может, его можно использовать в работе на одной линии»[365]. Таким образом, отсутствие такта и грубость также оценивались крестьянами как факторы, препятствующие эффективной деятельности данного института власти.
Другим профессиональным недостатком работников сельсоветов крестьяне считали их покровительство отдельным лицам в ущерб другим сельчанам или всему крестьянскому сообществу. При проведении чистки соваипарата в Веркольском сельсовете в упрек местному председателю сельсовета ставили следующее: «…т. Абрамов. Нет распорядка в работах со стороны с/совета. Более зажиточной части дается привилегия. На бедняков заявления не отвечают»[366]. Отсылка к имущественному положению «привилегированных» крестьян в данном случае, вероятнее всего, является эвфемизмом, служащим для усиления собственной аргументации автора высказывания. Поэтому судить о том, насколько зависит опека со стороны власти от социального положения крестьянина сложно, однако факты подобного покровительства упоминаются и в крестьянских «письмах во власть». Так, колхозник Воробьев из Чебсарского района в своем письме в Северный краевой комитет ВКП(б) писал о некоем бригадире их колхоза Смирнове, который постоянно охотился и пьянствовал вместе с председателем сельсовета, за что он, по мнению автора письма, был выдвинут «к руководству», а также получил от колхоза кредит в размере 500 рублей. Житель деревни Куницино Кубино-Озерского района П. Молодов писал о члене сельсовета Курочкине, который, с его точки зрения, явно несправедливо опекал беднячку Анну Красову, «год от года наделяя хлебным пайком». Считая эту меру совершенно излишней, П. Молодов сообщал, что последняя этот паек продавала[367]. Обратной стороной такого представления об избирательности власти можно считать часто встречающиеся в крестьянских письмах жалобы на сведение «личных счетов» как один из мотивов деятельности совслужащих[368]. При этом следует отметить, что в подобного рода апелляциях крестьяне нередко не раскрывали причин их вражды с представителями местной власти. По всей видимости, они полагали уже сам факт сообщения о сведении «личных счетов» достаточным для того, чтобы адресаты их писем могли разрешить конфликт в их пользу. Тем не менее, несмотря на всю ситуативность подобных писем, вероятно, все же следует признать, что крестьянам было свойственно представление о желаемой независимости местной власти от личностно окрашенных пристрастий и амбиций, что представлялось им залогом стабильности и внутренней непротиворечивости существования сельского социума.
