Еще на рубеже 1920-1930-х годов крестьяне активно пытались вмешиваться в процесс принятия административных решений на селе. Обычно в качестве нарушителей спокойствия фигурировали местные «кулаки». Даже если учесть тенденциозность оценок советской делопроизводительной документации, именно у зажиточных мужиков было для этого немало оснований. Во-первых, коллективизация ударила в первую очередь по ним и их хозяйствам, что порождало желание пересмотреть принятые местными органами решения. Во-вторых, «кулаки» по советскому законодательству были лишены избирательных прав и не могли принимать участия в функционировании власти официально. Поэтому они вынуждены были искать иные пути воздействия на ситуацию. Так, в «Правде Севера» был описан случай, когда кулак Комиссаров, недовольный тем, что сельсовет не выдавал ему какую-то справку, ворвался в здание сельсовета, избил председателя и выгнал из здания всех работников этого учреждения[379]. Кулак А. М. Гурьев из деревни Корбаково Онежского района, вопреки юридическим нормам советского законодательства, явился на отчетное собрание местного сельсовета и обратился к присутствующим крестьянам с вопросом о том, насколько правомерно он был лишен избирательных прав. В качестве аргумента в свою пользу А. М. Гурьев приводил тот довод, что, в отличие от многих дезертиров, сражался за советскую власть. По словам одного из свидетелей, выступление А. М. Гурьева вызвало среди собравшихся крестьян «много шуму»[380]. Примерно так же поступили в мае 1930 года и жители деревни Некрасовская Вологодского округа Смирнов и Зотиков. Они пришли на заседание Лукьяновского сельсовета, заявили председателю, что не признают его местной властью и «послали поматерно». Присутствовавшим на заседании крестьянам они предлагали не слушать «говорунов», ссылаясь на общее ухудшение жизни на селе:. «Смотрите до чего дожили, что в лавках ничего не стало»[381]. Впрочем, если вынесенный на обсуждение вопрос вызывал острое недовольство крестьянской массы, то свой протест могли выразить и не только кулаки. Так, в одном из сельсоветов Емецкого района в 1930 году при обсуждении вопроса о контрактации молока произошел интересный случай. Оппонентом представителю власти на собрании выступила А. Ф. Савина, считавшаяся чуть ли не беднячкой. Со словами «государство нам ничего не дает, валенки розны, а купить негде»[382], она сняла валенок и запустила им в выступавшего представителя власти. Подобного рода активность крестьянства была характерна для первых лет сплошной коллективизации. С течением времени такие выступления крестьян стали редкостью. Стремление к участию в деятельности власти на местах сменяется в крестьянской среде полнейшей апатией. И для этого были свои причины. Весьма точно ситуацию характеризовал в 1936 году один из жителей Усть-Кубинского района А. И. Аникин, член местного сельсовета. В кругу колхозников он так описывал работу сельсовета: «Нет надобности мужику ходить на пленумы и собрания, все равно на нас не обращают внимания и по нашему ничего не делают, приди да только придакивай, что говорят вышестоящие организации, я сам не хожу и никому не советую»[383]. Однако еще в начале десятилетия ситуация была совершенно иной: жители села не только стремились принять участие в принятии общественно значимых решений, но, по всей видимости, считали, что деятельность сельских советов должна отвечать интересам крестьянского сообщества. Об этом говорит хотя бы то, что в своих попытках воздействовать на местную власть нарушители спокойствия в деревне нередко пытались апеллировать к общественному мнению.
