Надо признаться, что наш ларек несколько раз «бомбили», то есть разбивали витрины и уносили собой, что под руку подвернется. Но каждый раз мне везло, это происходило не в мою смену. На мой взгляд, его даже мало бомбили, потому что среди всеобщей перестроечной разрухи это стеклянное, безукоризненно сделанное по всем правилам дизайнерского искусства чудовище бросало своим видом вызов нищете и грязи, царившей вокруг, и даже у эстетствующего интеллигента могло вызвать приступ разрушающего безумия.
Эти шакалы появились в четвертом часу. Возле ларька стояла машина, двое мужчин покупали шампанское. Они подождали, пока мужчины отъедут, потом приблизились к окошку.
– «Беломор» есть? – спросил один из них гнусавым голосом. – Нет? А что есть? «Астра»? Ну дай пачку «Астры»…
Когда я открыла окно, он резко вытянулся вперед, как бы стараясь залезть в окно. Он проверял, одна ли я. Потом они отошли на ту сторону улицы и сгрудились под фонарем. Их было четверо, лет пятнадцати – шестнадцати. Выглядели они мерзко: грязные куртки, рваные штаны, вязаные шапочки надвинуты на глаза. Они закурили, и поглядывая в мою сторону, стали перешептываться.
Меня прошиб холодный пот. Залезть в ларек ничего не стоит, достаточно выбить стекло в форточке. На улице никого нет, так что свидетелей не будет. Так что делай со мной, что хочешь…
Я зажала в руке нож, который всегда брала с собой на смену, и на всякий случай придвинула поближе несколько бутылок потяжелее. Лишь бы не получить ими же по голове! Ладно, прорвемся, уговаривала я себя, наблюдая, как к ларьку приближаются двое из них. Главное, не показывать страх! Зубы у меня лязгали, но я постаралась улыбнуться. Остальные двое встали «на стреме».
– Жвачку за сто рублей, – сказал рыжеватый блондин. Он прошелся взглядом по моей фигуре, нагло ухмыльнулся и подмигнул.
Окаменев лицом, я подала пластик жевательной резинки, взяла деньги, мой взгляд случайно задержался на втором – низкорослом, прыщавом подростке. Он был чернявый, с большими, как у жабы, мясистыми губами. Поймав мой взгляд, он недвусмысленно провел толстым, блестящим языком по губам. Меня передернуло.
– Ты что, одна тут? – сладко поинтересовался рыжий.
– Ну что вы, парни, – я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, и мне это почти удалось. – Сейчас напарник подойдет.
Послышались голоса, кто-то подходил к ларьку. Они ретировались. Минут через десять за окошком снова появился рыжий.
– Привет! – он жизнерадостно улыбался, но лучше бы он этого не делал, зубов у него впереди не было. – Дай-ка мне пива!
– Пива?
– Ну да, пива.
– Значит. Пива… – тянула я, понимая, что это всего лишь начало.
– Ну да, всего-то банку пива. Ты ведь не хочешь, чтобы мы залезли в ларек все вчетвером и трахнули тебя? – на самом деле он произнес гораздо более грубое слово.
У меня нехорошо засосало под ложечкой. Я смотрела на него невидящим взглядом и думала, ударить его бутылкой сразу или подождать еще немного. Я ничего не слышала, кроме гулких ударов своего сердца. Лучше потянуть еще.
– Пива, говоришь?
– Ну да, всего лишь банку пива.
Выбор у меня был невелик, я грохнула банку о прилавок.
– И больше я вас тут не вижу.
Он с иронией посмотрел на меня, в окошко пахнуло гнилью.
– А как же…
Я закрыла окно, отошла за штору, села… Я все время прислушивалась, они могли выкинуть все, что угодно: разбить витрины, поджечь. Рядом заскрипел снег, потом послышался смех гиены… Я встала. Черт! Хоть бы рация была! Сколько раз говорили Игорю! В окно постучали. Я выглянула. Стучала женщина в высокой песцовой шапке и в пальто с песцовым воротником.
– Девушка! – закричала она. – Откройте!
Я открыла окно.
– Вызовите милицию! – попросила она.
Я лишь развела руками.
– Да вызовите же, вам что, жалко? У вас есть рация? – наконец сообразила спросить она.
– Нет! Рации у меня нет. А милицию я сама бы с удовольствием вызвала.
– Эти подонки ко мне пристают, деньги просят, – сказала женщина. – Господи, что делать-то? У меня ведь ведомственный автобус в четыре, как мне мимо них пойти? Я же на автобус опоздаю… Сволочи!
Я была с ней полностью согласна, но помочь не могла. Женщина заметалась у ларька, не зная, что делать.
– Десять тысяч у меня просят, откуда же у меня такие деньги?
На перекрестке показалась машина. Она свернула в нашу сторону и стала притормаживать. Женщина кинулась наперерез, размахивая руками. Машина вдруг резко остановилась, разом открылись все четыре дверцы, и из нее в неимоверном количестве (так уж мне со страху показалось) полезли здоровенные мужики. Женщина с визгом кинулась в сторону, потом оглянулась, остановилось и на этот раз уже с радостным криком бросилась назад, к машине: на плечах у мужиков блестели милицейские погоны. Впрочем, сильно они не спешили, выслушали бедолагу, купили у меня сигарет.
– Вас-то тут как, не пытаются потрясти насчет водочки или сигарет?