До улицы он не успел дойти: на холодной застекленной веранде кто-то догнал его сзади и ударил в ухо. Кто это был, Ломакин особо разбираться не стал, жизнь научила его сперва действовать, а потом уж думать, поэтому он буквально двумя ударами уложил и того парня, который догнал его сзади, сломав ему при этом нос, и того, за кем шел. Все это заняло не больше десяти секунд. Он вернулся обратно в теплый холл, снял перчатки и осмотрел руки.
– Нормально! – он улыбнулся во весь рот, но настороженность в глазах еще не растаяла.
Продолжение последовало сразу же. Компания не смогла простить сломанный нос, и нам пришлось расплачиваться… бутылкой ликера.
– Да я вообще тебя не трогал, – бубнил детина с распухшим, похожим на грушу носом. – Я вообще просто так шел, на улицу…
– Ну, извини, извини, – Ломакин хлопал детину по спине и щедро подливал в стакан ликер.
– А Олежек-то мой мужчинкой себя показал! – шепнула мне на ухо Леночка, глазки ее блестели.
Я лишь вздохнула, мне похвастаться было нечем.
Когда Лена и Олег узнали, что мы работаем в ларьке, они стали часто заезжать «в гости». Ломакин в это время работал в шиномонтажке, работа, по-видимому, не приносила должного дохода, и у него возникла идея поработать в этом же ларьке в другую смену.
Илья взялся это устроить. Текучка в ларьке была большая, вскоре работавший в другую смену Слава остался без напарника, и Олег вышел работать с ним. В отличие от Ильи, у него сразу же возникло полное взаимопонимание со всеми работниками «Актея». Он был для них своим.
….Близилась зима, по утрам в ларьке становилось уже настолько холодно, что изо рта шел пар. Бенедиктов выслушивал наши вопросы о тепле и освещении с терпением сфинкса.
– Видите во-о-он тот дом? – спросил он, когда я его особенно «достала».
– Видим, – ответили мы.
Дом стоял примерно в ста пятидесяти метрах от ларька, за пустырем.
– От этого дома нужно прорыть траншею для силового кабеля. Глубина траншеи по ГОСТу восемьдесят сантиметров, ширина пятьдесят. У «Актея» рабочих нет, так что ваше тепло в ваших руках.
– А как это будет оплачено? – тотчас же поинтересовался Илья.
– Оплатим, оплатим, не беспокойся.
Они сошлись на десяти тысячах, и Илья с Олегом в свободное от работы время стали копать траншею. Надоело им это очень быстро, земля была уже мерзлой, и долбить ее ломиком оказалось нелегко. Почесав в затылке, они решили пойти другим путем – нанять кого-нибудь.
Сначала наняли мальчишек, которые за горсть жевательной резинки по полчаса копались в земле, но дело продвигалось настолько медленно, что вскоре их заменили ребята постарше, которые в качестве оплаты требовали бутылку дешевого ликера. Правда и работали они уже «от сих» и «вон дотуда».
Потом за трехлитровую банку «Анапы» наняли бичей. Но до конца было далеко, вот-вот должны были ударить морозы, а дорогу траншее перегородила полоса асфальта. Наверное, с неделю Илья с Олегом чесали в затылке. Где-то под асфальтом проходил силовой кабель, снабжающий микрорайон электроэнергией. Более решительным оказался Олег: он тормознул на дороге экскаватор, объяснил машинисту, что к чему, отдал ему пару банок все той же «Анапы» и попросил быть поосторожнее. Дуракам и пьяницам везет, и все прошло без сучка, без задоринки, и на следующий день мужики весело засыпали траншею с проложенным кабелем.
– Вы глубину-то выдержали? – спросила я.
– Не-а, – Ломакин улыбнулся своей жизнерадостной улыбкой, – там кое-где и тридцати сантиметров не будет! Весной все это подтает… Не завидую я тому, кто пойдет пописать на этот пустырь… Шесть киловольт все-таки! – он захохотал.
Вечером приехали электрики и подключили ларек. Наконец-то мы не зависели от уличного освещения!
– А обогреватели? – поинтересовалась я у Бенедиктова.
Он посмотрел на меня бесцветным взглядом.
– Тебе нужно? Ты и покупай.
Спорить было бесполезно. Илья подсуетился и раздобыл где-то «трамвайку» в восемь дуг.
….Работать с Ильей было очень неспокойно. С самого начала он повел себя неправильно: вместо того, чтобы спокойно делать свое дело, он старался «выставиться» перед всеми, кто был по ту сторону прилавка. Почему-то он решил, что продавец в ларьке – это очень круто.
Однажды вечером к нам подъехали пацаны на двух машинах. Насколько я поняла, молодняк из «хамеев». «Хамеями» в Ангарске называли одну из криминальных группировок, выросшую из подростковой банды семидесятых годов. Илья их знал, он раньше жил в «их» квартале. Наверное, в детстве они постоянно его доставали, и поэтому теперь он высунулся из ларька, решив доказать, что теперь он тоже «не промах», причастен к бизнесу.
– О, привет, Леха! – деланно улыбаясь, он уже жал в окошко чью-то руку. – Помнишь меня?
– Илья, что ли?
– Ну да, а я теперь вот здесь… Работаю!
– Работаешь?
Они, по-видимому, переглянулись.
– Слушай, Илья, сделай одолжение… Ты же нам друг?
Илье деваться было некуда, сам набился.
– Ну да…
