- Я был взвинчен и не понимал, почему я должен ждать до понедельника. Тем более что на воскресение у мамы был обратный билет на Ригу. Я хотел, чтобы она уехала домой уже с визой. А тут какая-то беспричинная задержка. Только потом я понял, почему Израилова пыталась по-доброму отложить оформление визы. Ходили слухи, что собираются отменить плату за образование, и я в порыве своей настойчивости упустил этот момент. А Израилова уже, видимо, знала об отмене, но по долгу службы не имела права сообщать мне. От нее я помчался в сберкассу, по-геройски выложил шесть тысяч (за два диплома, это стоимость "Жигулей") и в пять вечера уже снова был в ОВИРе. Получили визы, и я со спокойной совестью отправил маму в Ригу. А в понедельник мне позвонил приятель и радостно сообщил, что плата за образование отменена. Вот так! Плакали наши денежки. Честно говоря, мы особенно не переживали. Рублей ведь с собой не возьмешь. Да, но сколько сольных концертов за эту сумму пришлось Ларочке спеть - сто десять!
Следующий этап для эмигрантов - отправка мебели. Носильные вещи, как правило, брали с собой, а крупные (мебель, книги, посуду) отправляли - эта операция производилась на Ярославском вокзале - по адресу: Вена, ХИАС (организация по координации переезда эмигрантов из СССР). Оттуда багаж переправлялся, по желанию владельца, в Израиль или в Италию, на определенный склад.
Когда Шварц увидел, как мужики заколачивали ящики с гарнитуром, в душе шевельнулось что-то нехорошее: ведь такими гвоздями могут пропороть матрацы, обшивку дивана. Его подозрения подтвердятся, но, к сожалению, это обнаружится только при распаковке.
Рядом со Шварцем на Ярославском вокзале оказался высокий человек интеллигентного, старорежимного вида, что-то между Троцким и Калининым: шевелюра, усики, бородка, пенсне.
- Ну что? Тоже в Израиль? - понимающе поинтересовался он.
- Да, потянуло на историческую родину,- пошутил Эгил.
- Позвольте представиться: Ефим Салганик.
Он держался с достоинством, как бы зная себе цену.
- Эгил Шварц, музыкант.
Разговорились. Выяснилось, что Салганик - врач-психиатр из Зеленограда, доктор наук, профессор.
Замечу, что не так давно в России эмигрант Салганик опубликовал книгу "Выродок России. Психологический анализ рождения и распада советской империи",- на мой взгляд, опус средней руки.
Если бы он напечатал ее лет пятнадцать назад, это, может быть, и представляло интерес, а сейчас и не такое пишут.
После сдачи крупнокалиберного имущества неминуемо встал вопрос о покупке вещей, необходимых там на первое время. Всякие полезные советы и сведения, что и в каком количестве надо брать с собой, черпались в основном из писем от тех, кто уже находился в Израиле и малость там пообтесался.
Одним из "знающих людей", ведших, вероятно, обширную переписку с эмигрантами в Израиле, была мадам Эстерман, мать бас-гитариста, недолгое время работавшего у Шварца. Она работала в антикварной комиссионке на улице Горького, а ее квартира, куда она пригласила Мондрус, напоминала музей изящных искусств. Стены увешаны иконами в дорогих окладах, картинами старых мастеров, шкафы ломились от всякого рода "фаберже", кузнецовского фарфора., хрусталя, статуэток. Эстерман жила одной заботой: как бы все это добро переправить на Запад, куда она и сама намеревалась со временем перебраться.
У Мондрус и Шварца таких ценностей, разумеется, не было. Самым дорогим они считали свой "архив" (ноты, Ларисины записи, фотографии, газетные вырезки). Все это они сдали в спецотдел аэропорта Шереметьево. Таможенник придирчиво осматривал каждую бумажку. На одном фото Шварц был снят с братом Ларисы в военной шинели. Брата "отрезали".
Разрешалось взять с собой три иконы - купили три иконы. От Эстерман Лариса узнала, что там очень ценятся льняные простыни, льняное постельное белье. Мондрус накупила простыней несколько десятков - везли ящиками! Шварц удивлялся: неужели это барахло нельзя купить на Западе?
В другой раз Эстерман сообщает, что в балашихинском универмаге "выбросили" гардины, которые в Израиле считаются страшным дефицитом. Шварц вынужден мчаться на своем бывшем "Запорожце" в Балашиху за этими чертовыми гардинами.
А Эстерман все "учила" Ларису: "Сейчас в Израиле холодно, возьмите обязательно электрический камин". Что делать, купили гэдээровский электрокамин. Приобрели, по совету, и японский сервиз (он до сих пор стоит у них), и еще много всякой всячины. Причем все покупали не на продажу, а чтобы нормально "устроиться".
Мадам Эстерман очень старалась быть полезной для Мондрус. Но свой интерес тоже не упускала. Например, попросила оказать услугу: захватить с собой два ящика с какими-то ценными, чуть ли не "кузнецовскими" тарелками, на вывоз которых она выхлопотала разрешение. Но зато помогла и Шварцу получить справки на иконы. Дескать, они не представляют особой культурной ценности. Правда, на одну икону документы все-таки не подписали.
- Там на окладе жемчужины,- сказала чиновница из Минкулъта,- она не подлежит вывозу.