- Эти участки вроде ваших дач люди получили после войны, когда здесь был пустырь. Теперь их никакими силами и никакими судами отсюда не выгонишь.
- Торжество закона. У нас бы в двадцать четыре часа...
- А там, вдали, за туманами...
- Ого, что-то похожее на цитату из советских песен! "И пока за туманами видеть мог паренек..."
- Да, Борис, там, примерно в восьмидесяти километрах, Австрия, Альпы...
Налюбовавшись живой картой города и успев продрогнуть, мы вновь спустились на согретую асфальтом землю.
Сегодня, поскольку у Ларисы неотложные дела в ее магазине, у нас экскурсионный день. Лорен, как обычно, на занятиях. А мы с Эгилом путешествуем по городу. Напомню, что я в Мюнхене не в первый раз, поэтому предложил моему гиду исключить из программы осмотра площадь Марии с Ратушей, Хофбраунхаус и Нимфенбург как объекты ранее виденные.
Едем неспешно по Леопольдштрассе, и Эгил совмещает приятное с полезным, продолжая рассказ о прошлом.
- Осенью 73-го года, когда Лара записывала здесь свою первую пластинку, я вдруг почувствовал отчаяние. Люди вокруг меня куда-то шли, были чем-то озабочены, а я впервые в жизни не имел работы, не знал, чем заняться. А ведь считался главой семьи и нес какую-то ответственность за нас обоих. Что же получалось на деле? Лара успешно стартовала, стала зарабатывать свои тысячи, а я? Только пальто ей подносить, так, что ли?
- Самолюбие заедало?
- Не без этого. Начал тыкаться во все дырки. Кто-то мне сказал: "Здесь есть магазин, называется "А. Нейманис - распространение русских книг". Может, тебе пригодится?" К общению с русскими я не стремился, но фамилия Нейманис меня заинтриговала: неужели латыш? Раздобыл телефон, позвонил, по-русски спрашиваю: "Вы не латышского происхождения!" - "Да, конечно",- отвечают. А латышский язык в Мюнхене встречался еще реже, чем русский. Короче, Нейманисы, узнав, что мы из Советского Союза, немедленно пригласили нас в гости. Так мы познакомились с этой семьей, Аделбертом и Александрой, а также с их взрослым сыном Орестом. После войны они эмигрировали из Латвии в Америку, в конце 60-х вернулись в Европу, поселились в Мюнхене. Это была семья книголюбов. Аделберт занимался продажей самиздатовской литературы, эмигрантских изданий и через определенные каналы доставлял их в Союз. На момент нашего знакомства он уже передал дело сыну, а до того Орест работал на радиостанции "Свобода". Чувствовалось, что Нейманисы состоятельные люди. Не то что эмигранты нашей волны. Орест, например, снимал отдельный большой дом, вся эта обстановка, когда мы пришли на ужин - старинная мебель, картины, серебряная посуда,нас сильно впечатляла... Посмотри на здания слева и справа - Мюнхенский университет.
- А куда мы направляемся?
- Покажу тебе английский парк, какого нет нигде в мире.
- И даже в Англии?
- В Англии тем более.
- Чем же он знаменит?
- Увидишь... Скажу тебе без ложной скромности: здесь по жизни нам очень помогала наша внешность. Лариса, ты знаешь, всегда была привлекательна, и я выглядел неплохо. Такая аттрактивная пара. А самые разные люди охотно входят в дружбу с представителями мира искусства. Нейманисы тем более. Я латыш, у меня жена русская, и он латыш, и жена у него тоже русская, Александра. Интересно, что Нейманис, лютеранин, перешел в православную веру, принял религию жены. И сын, кстати, тоже.
- По какому случаю?
- Аделберт объяснял так. Когда лютеранский пастор читает проповедь, то всегда давит на психику. У них тенденция поучать прихожан. А ему этого не надо, он сам умный. Да еще лютеранская церковь в Германии в те годы придерживалась левого уклона. Деньги, которые им жертвовали, они инвестировали в африканское освободительное движение. Это тоже раздражало Нейманиса. Русский же батюшка тебе никакой морали не вдалбливает. Там свои ритуалы, песнопения. Ты можешь погрузиться в свои мысли, иметь в сердце диалог с Богом или не иметь, но в душу к тебе никто не полезет... Так, Борис, нам нужно найти стоянку...
- Это проблема?
- Здесь и днем - да.
В поисках свободного местечка проехали черепашьим шагом еще метров двести. Потом пешком вернулись назад. Миновали символические ворота и оказались в тени замерших в истоме лип и тополей. Прошли по мостику, перекинутому через бурлящий мутно-зеленый поток.
- Что за речушка такая шустрая?
- Ответвление Изара, искусственный канал.
Голосом знатока Эгил готовил меня к осмотру очередной экскурсионной "точки".
- В годы французской революции курфюрст Карл-Теодор учредил в Мюнхене первый общественный парк, названный Английским садом. Это один из крупнейших и красивейших парков в мире.
