На работе я об этом не говорила, поскольку мои слова, естественно, восприняли бы как шутку. Коллеги ежедневно сталкивались с ужасными преступлениями, и смех по любому поводу помогал им сохранить здравый рассудок. Они потешались друг над другом и соответствующим образом к этому относились, часто выводя из себя нас, аналитиков. Кейт, со своей непробиваемой натурой, на усмешки не обращала внимания: даже если сказать ей, что она уродливое ничтожество, она лишь улыбнется и ответит что-нибудь вроде: «Кто бы сомневался, красавица».
Я знала, что чересчур ранима, и старалась всеми силами этому противостоять, невозмутимо реагируя на шутки о моем весе или замкнутости. Похоже, окружающие чувствовали черту, которую не следует переступать.
Потому я ничего им не говорила про ангелов — что они, настоящие, непорочные, прекрасные, постоянно находятся среди нас. Я чувствовала их, когда мне было грустно, — радужное сияние, прикосновение пера, дыхание легкого ветерка на коже. Я разговаривала с ними и прислушивалась к их ответам, пыталась вести себя так, чтобы порадовать их.
Но в тот момент мне было вовсе не радостно. Я все время думала о Шелли Бертон и других несчастных, что умерли в одиночестве в своих домах, ожидая встречи с ангелами и вместе с тем оставаясь на земле, где им предстояло лежать и гнить без всякой любви, заботы и уважения. При мысли о них мне становилось больно и стыдно. Действительно ли они знали, что их ждет, или жизнь поступила с ними слишком плохо и желание умереть пересилило кошмарную посмертную неизвестность?
Сегодня на совещании с отделом информации присутствовали трое из оперативной группы, и они недурно посмеялись над моим внезапным увлечением разлагающимися трупами. Ха-ха-ха, как весело, у старой толстухи Аннабель фетиш на гнилое мясо, кто бы мог подумать… Кейт тоже смеялась. Что ж, если честно, смеялась и я, впрочем что мне еще было делать — расплакаться? Они вовсе не хотели меня обидеть — хотя любого постороннего кое-какие их разговоры привели бы в ужас, — просто так они относились к явлениям, с которыми приходилось иметь дело каждый день. Я тем временем держала руку в кармане, нащупывая хрустального ангела. Я постоянно носила его с собой, веря и надеясь, что он дарует мне утешение, что я смогу надлежащим образом сделать свою работу и убедить кого-нибудь взглянуть на результаты — тревожное число никем не любимых и никому не нужных людей.
Надеясь, что смогу положить этому конец.
Но, похоже, это никого не интересовало. В конце концов я ответила на письмо Фрости и переслала копию главному детективу-инспектору из отдела тяжких преступлений, Биллу и даже в отдел по работе с прессой (в конце концов, почему бы и нет?). Я отметила, что наблюдается весьма тревожная тенденция и, даже если она не связана с преступностью, это симптом неблагополучия общества, которое нам полагается исправлять. Главный детектив-инспектор удалил письмо, не открывая. В отделе по работе с прессой его открыли, а затем удалили. Билл даже не стал открывать.
Билл — старший аналитик. Из-за последних сокращений ему приходится работать как у нас, так и в Восточном филиале, который он всегда возглавлял. Несмотря на уверения, будто он «всегда на телефоне, если потребуется», за те полгода, что он у нас работает, мы видели его всего пару раз. Якобы это знак нашей самодостаточности, того, что мы можем и дальше заниматься своими делами. В действительности ему просто нравилась такая легкая жизнь, и у него не было никакого желания кататься за двадцать миль в полицейское управление какого-то городка, где даже припарковаться негде.
До четверга мне не представилось возможности заняться теми трупами. Хватало другой работы — нужно было составить досье на очередного насильника, которого собирались выпустить после длительного заключения. Речь шла, как всегда, об управлении рисками. Я изучила историю его преступлений, места, где он жил, его коллег и родственников, его нынешнюю ситуацию, пытаясь найти некую закономерность и определить, какова вероятность того, что он будет опасен и в дальнейшем причинит невообразимую боль молодым и невинным.
Кейт отсутствовала, так что мне приходилось еще тяжелее — нужно было отслеживать как ее список текущих задач, так и мой собственный.
Я так глубоко погрузилась в работу, что даже не заметила, как кто-то подошел сзади, — рука легла мне на плечо, и я едва не подпрыгнула.
— Прошу прощения, — рассмеялся Энди Фрост, словно мальчишка. — Я вовсе не хотел вас напугать.
— Все в порядке, сэр.
— Оставьте это «сэр», Аннабель. Я вам уже говорил.
— Знаю. Просто привычка.
— Я получил ваше письмо, — сказал он, присаживаясь на край стола Кейт. — Не могли бы вы чуть внимательнее взглянуть на список тел? Так сказать, провести сравнительный анализ?
— Конечно. Хотя достаточно подробным он вряд ли получится. Не забывайте, они упоминаются лишь в протоколах о происшествиях, а не в криминальных сводках. О некоторых вообще только несколько слов.
