После ужина Одри попросила Вона отнести тарелки на кухню, а сама повела меня в гостиную со второй бутылкой вина. Я сел на кожаный диван Вона, и Одри наполнила мой бокал. Когда она наклонилась, я во всей красе увидел ее декольте, хотя и попытался притвориться, будто в том нет ничего особенного. Глядя на округлые груди, туго обтянутые тканью блузки, я ощутил аромат ее духов — а может быть, даже мыла или геля для душа, которыми она пользовалась, готовясь к моему приходу. Интересно, возникала ли у нее мысль, что я могу зарыться лицом в ее грудь, думала ли, что я захочу заняться с ней сексом?
— Приятное, да? — спросила она, сев на диван рядом со мной, хотя напротив стоял другой.
Она устроилась поудобнее, словно кошка, вытянув в мою сторону изящные босые ноги с бледно-розовыми ногтями. И как я мог думать, что ей почти пятьдесят? Тридцать, не больше.
— Что? — спросил я.
— Вино.
— Да, — сказал я, хотя на вкус оно напоминало уксус.
Все-таки надо было принести что-нибудь поприличнее, что-нибудь такое, что мы могли бы как следует обсудить. Было ясно — эта женщина знает, чего хочет.
В кухне гремел посудой Вон, создавая ободряющий фон для нашей беседы.
— Чем вы занимаетесь? — спросила она. — Вон никогда не рассказывал.
— Аналитикой в городском совете.
— Просто дух захватывает! — рассмеялась она.
Я облегченно вздохнул, почувствовав ложь в ее словах. Ей была свойственна ирония. В такую женщину можно влюбиться, подумал я. Даже трахать ее было незачем — мне уже хотелось на ней жениться.
— Кто-нибудь будет кофе? — крикнул Вон из кухни.
— Да, пожалуйста, — ответила Одри.
Она откинула голову на подушки, открыв шею и еще большую часть своего восхитительного декольте. Мне хотелось провести языком ей за ухом, а потом ниже, между грудями, сдвигая навязчивую ткань.
— А вы? — спросил я. — Чем вы занимаетесь?
— Работаю в социальной службе, — ответила она.
Все навыки в ведении бесед вдруг куда-то делись, — скорее всего, виной тому было охватившее меня возбуждение: кровь отлила от мозга, устремившись к более жизненно важным частям организма. Да и вообще, какой смысл во всем этом разговоре? Уж точно надо поскорее его закончить и отделаться от Вона, чтобы потрахаться. Причем ей этого хотелось не меньше, чем мне.
Едва возникла подобная мысль, я понял, что нужно что-то делать.
Я кашлянул и встал. Она удивленно посмотрела на меня.
— Гм… э… можно воспользоваться вашим туалетом?
Она облегченно улыбнулась:
— Конечно. На второй этаж по лестнице. Боюсь, тот, что внизу, временно не работает.
Я неуклюже поднялся наверх. Взглянув налево, я увидел спальню Вона, чего, честно говоря, предпочел бы не видеть, — бледно-серые стены, дальняя оклеена яркими однотонными обоями. Как там это называется — «особенная стена»? Голова бы разболелась, доведись мне тут спать.
А вот и туалет. Естественно, мне вовсе не было туда нужно. Я просто ждал ее.
Я прикрыл дверь, глядя на аккуратную бежевую плитку и гадая, как давно Вон ее положил — недавно, судя по едва заметному запаху шпаклевки, — и на блестящие хромированные краны, наверняка стоившие небольшое состояние.
«Одри, Одри», — подумал я, словно мог заставить девушку подняться по лестнице, используя ее имя как заклинания.
Я взглянул на аккуратно расставленные на подоконнике туалетные принадлежности, все без исключения мужские: шампунь, гель для душа, бритва и какая-то чудовищная фирменная пена для бритья, окислившаяся у основания. Никаких дорогих профессиональных шампуней, никаких духов, никакой косметики.
Снова открыв дверь, я пересек коридор и вошел в спальню Вона. И опять-таки она оказалась полностью мужской. В углу даже стоял тренажер, вид которого вызвал у меня смех. Я представил, как Вон занимается на нем до седьмого пота, накачивая мускулы на животе. Хотя вряд ли он вообще им пользовался.
Значит, прелестная Одри еще сюда не переехала. Впрочем, и бывала она в этом доме нечасто, иначе здесь уже появились бы какие-то ее вещи, а я не видел ни одной. А вдруг, подумал я, в каком-нибудь ящике у Вона лежат ее трусики, может быть, какие-нибудь особенные… Которые она надевает только для него, только когда собирается с ним потрахаться?
— Все в порядке?
Одри стояла за моей спиной. Я не слышал, как она поднялась по лестнице.
— Все отлично, — улыбнулся я, поворачиваясь к ней.
— Что вы делаете? — прямо спросила она.
— Хотел узнать, переехали ли вы сюда, — ответил я, выбрав правду.
Если бы сюда поднялся Вон, я бы сделал какое-нибудь замечание насчет обоев. Но пришла Одри, и валять дурака не было никакого смысла. Она пришла, потому что я ее позвал, дал понять, чего от нее хочу. И вот она здесь, рядом со мной, совсем близко, даже ближе, чем требуется.
— Могли бы просто спросить. В любом случае — нет, — тихо сказала она.
Грудь ее тяжело вздымалась от одышки.
— Почему же? — поинтересовался я, делая маленький шаг в ее сторону.
Она отступила назад. Ах, значит, еще слишком рано? Я поторопился? Надо бы вести себя поосторожнее, помягче, чтобы ее не напугать. Она стоила любых усилий, стоила того, чтобы ее добиваться.
