— Кожа нежная, как на попке у новорожденного ребенка!
— Ты убеждена? — Майк потерся сначала одной, потом другой щекой о ее лицо.
Она положила руки ему на плечи и на какое-то мгновение закрыла глаза.
— Никакой щетины, которая могла бы оцарапать нежную женскую кожу, не так ли?
— Да, никакой щетины… — тихо проговорила Саманта, откинув назад голову. — Идеально выбрит…
Внезапно Майк отвернулся, и она непроизвольно нахмурилась. Обычно он при каждом удобном случае старался поцеловать ее, но этим утром не целовал еще ни разу. Ей и в голову не могло прийти, что это их утреннее уединение оказало слишком возбуждающее действие на Майка и он решил на всякий случай держаться от нее подальше. Не понимая его поведения, Саманта непроизвольно взглянула в зеркало и взвизгнула. И было от чего! Волосы торчали во все стороны, потому что вчера она легла спать, не высушив их. Схватив одну из расчесок Майка, она намочила ее и попыталась привести голову в порядок. Майк рассмеялся и поцеловал ее в шею.
— Ты выглядишь прекрасно, — искренне сказал он.
— Так же прекрасно, как Ванесса? — вырвалось у Саманты. Она испуганно прикрыла ладонью рот, сама не понимая, как могло случиться, что эта фраза выскочила у нее.
Майк удивленно поднял бровь.
— Значит, копаешься в чужих вещах?
— Конечно же нет! Я… Я хотела взять носки… Вот и все. Я вовсе не собиралась копаться в твоих личных вещах, просто не хотела тебя отрывать от дел. Мне и в голову не могло прийти, что ты будешь возражать, если я одолжу у тебя носки!
Она замолчала, увидев его самодовольную улыбку. И, гордо и презрительно задрав нос, дабы он понял, что она о нем думает, слегка оттолкнула его и вышла из ванной комнаты. Не оборачиваясь, добавила:
— Мне абсолютно все равно, кто такая эта Ванесса. Я не сомневаюсь в том, что у тебя полно женщин. Это для меня ничего не значит.
Но Майк не отвечал, и она обернулась к нему. Он стоял в дверях, облокотившись на дверную раму, и ехидно улыбался.
— Ты наконец уйдешь?. — выдержав длинную паузу, поинтересовался он. — Мне нужно одеться… Впрочем, у меня есть другая идея…
— Ни о каких идеях знать не желаю… — Она сделала несколько шагов, но он схватил ее за руку.
— И куда же ты направляешься?
— Хотя это и не твое дело… Я иду в свою квартиру.
Майк рывком прижал ее к себе, и Саманта стала вырываться из его объятий.
— Ну вот! Смотри, что ты натворила!
Она и не собиралась смотреть, зная уже, что произошло: полотенце с его бедер свалилось на пол…
Саманта изо всех сил пыталась смотреть только на его лицо…
— Я бы попросила меня отпустить, — произнесла она напряженным голосом, держась неестественно прямо.
Смеясь, он крепче прижал ее к своему сильному, теплому, совершенно голому телу.
Саманта все еще старательно фокусировала взгляд только на лице Майка. Но, начиная шевелиться в кольце его рук, чувствовала, как ее грудь прикасается к его груди. Она невольно взглянула краешком глаза на его темно-золотистый торс, и ей тут же захотелось сказать Майку, что он слишком много загорает. Потом у нее мелькнула мысль, что, может, это его натуральный цвет кожи. Может, он весь такой золотистый…
Майк наблюдал за ней: ее тело было совсем близко. Их разделяла только тончайшая ткань ее рубашки.
— Знаешь, пожалуй, я переменю свое мнение о ночных рубашках голубого цвета. Они начинают мне нравиться. Это что, шелк?
— Хлопок, — скованно ответила Саманта. — Старомодная, скучная хлопчатобумажная ткань — как ты говоришь, для многодетной матери с фермы.
— Н-да… А Ванесса носила… — Он не успел договорить, как получил от Саманты кулаком в ребра.
Майк вздрогнул, притворился, что ему безумно больно, а затем рассмеялся, но из объятий ее так и не выпустил.
— Малышка Сэм, ты единственная женщина в моей жизни. Ванесса — давно в прошлом.
— Мне это безразлично. Может, ты наконец прекратишь изображать Тарзана и отпустишь меня? Мне нужно подняться наверх и одеться.
Майк теснее прижался к ней, почти прикасаясь губами к ее шее, так что она чувствовала тепло его дыхания.
— Тарзан, говоришь? Это идея! Как насчет того, чтобы остаться сегодня дома и поиграть в воина-индейца и недотрогу, дочь миссионера? Вся твоя семья вырезана индейцами, а я спасаю тебя от смерти. Поначалу ты меня ненавидишь, пока я не заставлю тебя рыдать в экстазе, и мы с тобой…
Вовсе не желая этого, Саманта, однако, не смогла удержаться от смеха.
— Майк, ты сходишь с ума! Какой дряни ты начитался?
— Я схожу с ума от страсти к тебе, — проговорил он, дыша ей в шею, но все еще сохраняя между ними некую дистанцию, будто дал какой-то обет. — Ну, если тебе не нравятся индейцы, я могу тебе показать пару фокусов с красными шелковыми платками… или мы можем поиграть в пиратов и…
На этом речь оборвалась, так как его губы уже были заняты ее шеей.
Однако стоило ему слегка расслабиться, как Саманта внезапно нырнула под его руки и отскочила в сторону, с трудом скрывая улыбку, когда Майкл издал рев отчаяния.
Затем, повернувшись спиной, чтобы не видеть его наготы, вышла из спальни и, все еще улыбаясь, пошла наверх, чтобы одеться.
