— Ну вот мы и пришли, — радушно скачала сестра. — Надеюсь, мы хорошо себя чувствуем. Ведь у нас сегодня посетители.
— Пошла прочь, — сильным голосом произнесла женщина в кровати.
— Ну-ну, Эбби! Как можно говорить такие вещи, когда у тебя гости. Они приехали к тебе издалека.
— Из восточных кварталов, э? — Голос был полон издевки.
Пока сестра нашлась, что ответить, Саманта осмотрелась вокруг — на металлической, выкрашенной в белый цвет кровати, на белоснежной простыне лежала маленькая, худенькая женщина. К ее вене была присоединена капельница, а из-под одеяла свисали провода, ведущие к диагностическому прибору, отлично подходящему по колеру к окружающей обстановке. Женщина была очень старой, ее щеки провалились, а морщинистая кожа имела болезненный зеленоватый оттенок. Но даже сейчас, несмотря ни на что, можно было понять, что она когда-то была красивой, подумала Саманта. Хотя ее плоть явно сдала, в глазах светился ум.
Сестра отошла в сторону, и перед старушкой оказался Майк. Она осмотрела его с ног до головы, а затем, будто чем-то пораженная, уставилась на Саманту. После чего вновь перевела взгляд на сестру.
— Уйди! — приказала она. — Я хочу говорить с гостями с глазу на глаз.
Сестра заговорщически подмигнула Майку, как бы желая сказать: «Не правда ли, прелесть!» — и покинула комнату.
— Здравствуйте! Я Майкл Таггерт. Не так давно я написал вам письмо, но мне сказали, что вы только что перенесли операцию и не можете уделить мне время.
— Наверное, сказали, что я помру, не так ли?
Майк улыбнулся, но старушка теперь не спускала глаз с Саманты.
— А это что за красавица? Как тебе здесь нравится?
— Совсем не нравится! — откровенно заявила Саманта.
Глаза старушки загорелись, и она захихикала.
— Вижу, что у нас с тобой на многое взгляды совпадают. Что если ты подойдешь сюда и присядешь ко мне? Да нет же, не на стул, а сюда, рядом со мной, на кровать. Так, чтобы я могла рассмотреть тебя получше. У меня старые глаза, понятно?
Саманта не стала раздумывать. Многие боятся стариков — может, те напоминают им, что когда-нибудь и они сами станут такими же, — но Саманта к ним не относилась. Она много времени провела со своим дедушкой Кэлом и со своим отцом, когда рак пожирал его и он хирел на глазах. И потому тотчас уселась на кровать рядом со старушкой и не выказала никакого удивления, когда та взяла ее за руку. Хватка была сильной.
Теперь Эбби обратилась к Майку.
— Насколько я понимаю, это ты мне писал насчет Макси.
— Да, — тихо ответил Майк; он стоял возле кровати, глядя то на одну, то на другую женщину и внимательно следя за их движениями. — Я хотел бы узнать, что вам о ней известно?
— Зачем? — спросила Эбби, и Саманта увидела, как кривая линия на приборах поползла вверх.
Непонятно почему, но Майк не отвечал, а лишь переводил взгляд со старушки на Саманту и обратно. Поэтому Саманта ответила за него:
— Он пишет биографию Дока. Он хочет знать про Макси. И я тоже хочу узнать про нее. Вероятно, она приходится мне бабушкой. — Ее голос стал тише. — Мой отец перед смертью просил, чтобы я разыскала его мать.
Эбби молчала, но кривая на приборе стала зашкаливать.
— Макси умерла, — после паузы произнесла Эбби. — Это случилось где-то полтора года назад.
— Вы уверены? — на выдохе спросила Саманта.
— Точно. Мы дружили с двадцатых годов. Тогда мы были очень близки, потом наши отношения стали ровнее. Но мы постоянно поддерживали контакт. Она умерла где-то в Нью-Джерси, где провела последние годы. Я получила оттуда весточку о ее кончине. — Она взглянула на Саманту. — Ради всего святого, зачем такой симпатичной молодой девушке знать о такой старухе, как Макси? Тебе нужно выйти замуж вот за этого твоего молодого человека. Нарожать детей и забыть о прошлом.
Саманта, не глядя на Майка, проговорила:
— Это не мой молодой человек.
— Интересно, — сказала Эбби. — А это тогда что?
Она подняла руку Саманты с бриллиантовым обручальным кольцом.
— А… Это?!. Я… Ну, мы…
— Мой дядя Майкл просил меня разыскать Макси, — наконец заговорил Майк.
— И кто же это такой, твой дядя Майкл? — поинтересовалась Эбби без особого любопытства в голосе.
— Майкл Рэнсом, — тихо произнес Майк.
Эбби медленно повернулась к нему лицом. Она смотрела на него жестким взглядом, зрачки горели как угольки.
— Майкл Рэнсом погиб в тот вечер. Он умер двенадцатого мая 1928 года.
— Нет, он не погиб, — возразил Майк. — Люди Скальпини почти отстрелили ему ноги, но он выжил. На следующий день после этой бойни он позвонил моему деду в штат Колорадо и тот выслал за ним самолет. А затем сделали так, чтобы все думали, что Майкл Рэнсом погиб.
Эбби долго молчала — видимо, осмысливала информацию, которую ей сообщил Майк, — потом скосила на него глаза.
— Если твой дед был способен сделать такое, значит, он был богат и влиятелен.
— Да, мэм, совершенно верно.
— А как насчет тебя. Ты сможешь обеспечить это прекрасное создание?
— Да, мэм, смогу. Пожалуйста, расскажите мне о дяде Майкле.
Эбби, не выпуская руки Саманты, откинулась на подушки — стерильные и белые, как снег.
— Это был красивый мужчина. Женщины звали его Красавчик Рэнсом.
