Сегодня тетушка решила выжать из меня последние жизненные силы прополкой в огороде. Грядки сильно заросли и если ты не знаешь, что именно на них растет, то сложно определить где морковка, картошка или свекла. Сорняки растут под щедрым южным Солнцем на глазах, и я честно говоря не верю в успех этого мероприятия.
Руки мои по локоть в земле, я стараюсь аккуратно локтями вытирать пот со лба, но прекрасно понимаю, что уже вся чумазая. Ада трудится рядом и настолько усердно старается, что можно услышать, как она пыхтит.
А я вот смотрю вперед и понимаю, что работать мне тут еще три дня и три ночи, а еще жалею, что мы прогнали Ганса. Может быть не так уж и страшно, было бы воровство коня по сравнению с моими мучениями.
— Все хорошо, милая? — спрашивает, улыбаясь тетушка с соседней грядки.
— Конечно, все просто прекрасно, — приходится врать, потому что бросить все и оставить ее тут одну я просто не могу, она и так все время одна. А я если соберусь с силами и не упаду в обморок, думаю смогу справится с прополкой.
Пальцы ломит, руки уже не слушаются, спина просто отваливается от согнутого положения, а ведь еще только самое начало. Раньше матушка заставляла меня вышивать, и я была очень недовольна, а все потому что ничего не знала о настоящих пытках. Тетушка оборачивается периодически, проверяя как я и каждый раз я успеваю изогнуть губы в самой воодушевлённой улыбке.
Но, если отбросить в сторону усталость, то сегодня случилось по-настоящему грандиозное событие, которое с Адой, мы еще не успели обсудить, дабы не спугнуть удачу.
Когда мы утром вышли работать во фруктовой сад, то к нашему большому удивление нашли льва мирно спящего в тени жимолости. Это было настолько потрясающее событие, что я буквально хотела кинутся к нему, чтобы начать обнимать, но тетушка оставила мой порыв и приложив палец к губам попросила не шуметь.
Как тут не шуметь, я не знала, поэтому даже сейчас спустя несколько часов наблюдений за моим пациентом еле держала себя в руках, но так делаю только я. Потому что белые, пушистые кролики спокойно прыгают рядом со зверем, не боясь его потревожить, а самые смелые даже перепрыгивают через него. Лев продолжает безучастно ко все происходящему лежать, а я то и дело проверяю его.
Слежу за львом не только я одна, а еще и какаду, который забрался на соседнее дерево черешни и пристально наблюдает за белым львом, но не решается спуститься вниз. Кажется, он более благоразумный, чем группа пушистых.
Это очень хороший знак, то что лев вышел, то что проявляет интерес к Миру и вообще двигается. Что его побудило к этому? Что помогло сдвинутся с мертвой точки я не знаю, но уверена, что обратно дороги в печаль больше нет. Он сделал первый шаг, это самое главное.
Лев находится в полном покое, большая голова лежит на крупных лапах, выставленных вперед, его не волнует стоящая жара, кролики, шум, который издаю я, тихонько постанывая от усталости. Он здесь, но все же где-то очень далеко. Все меняется в тот момент, когда какаду видимо запутавшись в ветках переворачиваясь в воздухе падает вниз громко, каркая и издавая еще какие-то звуки.
Птица, приземлившись на траву отряхивается, а потом сливаясь с белыми кроликами медленно по-шпионски крадется, приседая ко льву. Подскакиваю и спешу забрать какаду, который явно затеял нечто очень не хорошее, но тетушка останавливает меня.
— Милая, Бастон, умный, давай доверимся ему и понаблюдаем, — и с чего вдруг она настолько доверяет птице, я вот сильно нервничаю и сомневаюсь, что пернатый уцелеет от такой близости если вдруг решит выкинуть глупость.
Какаду подходит так близко, что если лев сейчас случайно зевнет, то Бастон непременно окажется в зубастой пасти и винить тут будет некого. Птица выставляет одну лапу вперед и наклоняется всем корпусом в сторону льва, чтобы в следующую секунду мои и без того белые волосы поседели, потому что нахал начинает дергать льва за длинные усы.
— Тетушка… — зову ее и показываю пальцем на это безумие, происходящее на моих глазах.
— Все хорошо, он просто знакомится, — говорит она и смотрит с умиление на льва в окружение кроликов, которого за усы дергает какаду. В моих же глазах лишь ужас, но когда я понимаю, что время идет, а лев никак не реагирует, то немного успокаиваюсь. Только вот кисточка длинного львиного хвоста, как — то не спокойно дергается.
Ладно, может быть я и правда зря паникую, поэтому возвращаюсь к выдергиванию сорняков.
— Ой, сейчас же время обеда! Я совсем забыла! Милая, мне нужно сбегать к семейной паре Рочеров, чтобы помочь им с подготовкой к приему, которой состоится завтра. — она вскакивает и вытирает руки об фартук, — Я только помогу расставить мебель и посуду, и тут же вернусь? Хорошо? Справишься без меня? Это здесь совсем рядом, вверх по нашей улице.
— Конечно, поспешите, я все сделаю, — говорю, пытаясь быстрее отпустить сильно переполошенную женщину, она срывается и убегает в сторону дома, а я возвращаюсь к этой мучительно-монотонной работе.