— Лиа! — сказала, я даже, не поворачиваясь в его сторону. — Тетушка говорила, что ты очень умный, а ты все никак не можешь запомнить мое имя или думаешь, что меня на самом деле зовут Нахалка?! Вот же глупая и упрямая птица. Не буду тебя больше качать на гамачке. — я перешла подальше от него к соседнему окну и отодвинув в стороны кружевную тюль, приступила к работе.
— На-халка! На-халка! — не унимался, пернатый, а когда я достала из кармана платья леденец и шурша фантиком уже почти положила его в рот, закричал, не своим голосом, — На… ЛИА! ЛИА!
Вот я и победила! Ура! Я спрыгнула с подоконника в сад и подойдя к какаду погладила его по головке и положила в рот лимонный леденец. Птица довольно закатила глаза перекатывая во клюве конфету, а я в этот момент ликовала, потому что избавилась от ужасного прозвища.
Когда я перешла к окна выходившему на ту часть сада, где работала тетушка и Ганс, то заметила странность в поведение юноши. Он то и дело как-то непонятно озирался по сторонам, словно что-то искал или высматривал. Тетушка же была слишком увлечена вскопанными грядками и все время что-то считала и мерила водя пальцем над землей.
Жара стояла не выносимая, все буквально утопало в знойном мареве. Поэтому я пошла на кухню и в кувшин с водой добавила лимон и мяту, подхватила с собой два стакана и понесла на улицу Аде и Гансу. Чем ближе я подходила, тем все подозрительнее он мне казался.
Ганс словно не находил себе места, озирался и забывал отвечать Аде на самые простые вопросы. Он хмурил лоб и постоянно думал о чем-то не очень приятном, потому что словно морщился от своих же мыслей.
— Ганс, я принесла воду, держи, — я протянула ему стакан, он потянулся за ним, но тот проскочил у него мимо руки и упал на землю. Я с недоумением посмотрела на него и теперь вблизи он казался, каким-то бледным. Может быть он болен? Я решила поделится своими наблюдениями с Адой.
— Тетушка, попей воды, — она взяла из моих рук стакан с водой и сделала машинально несколько глотков, — Зачем работать в такую жару? — ответа не последовало, и я подошла ближе, чтобы на ушко ей шепнуть, — Вы заметили какой Ганс сегодня странный? Может быть он болен?
— Что? — тетушка наконец-то отвлеклась от грядок, — Нет, ну что ты, он в порядке, тебе кажется. Подожди пожалуйста, мы уже почти закончили.
Спорить с ней не хотелось, и как я могла доказать, что не показалось. Ганс ведет себя странно и почему она только этого не видит, неужели так сильно увлечена посадкой. Хм. Я немного нахохлилась и прижимая к себе кувшин отошла в тень яблони.
Я наблюдала за Гансом, он явно это заметил и вел себя от этого еще более нервно. Хотя на него это вообще не похоже, мог бы сказать мне пару своих нелестных фразочек, но он лишь молчал и старался, как можно быстрее выполнить все поручения тетушки. А когда она сказала, что на сегодня все, не прощаясь развернулся и побежал от нас прочь.
Мы с Адой тоже пошли домой и как только я собралась похвастать чистыми окнами с ужасом поняла, что они все стали хуже, чем были, серо-белые разводы застыли на когда-то прозрачных стёклах. Я была готова от стыда проводится сквозь Землю и желательно на не известный континент.
Ада лишь мило улыбнулась и теперь под ее чутким руководством мы в четыре руки стали исправлять результаты моего порыва благодарности. Ну почему так все… Обидно, а я ведь так старался, хотела, как лучше, а получилось, как всегда…
Исправлять было гораздо дольше чем пачкать (то есть мыть в первый раз), поэтому, когда мы закончили наступил вечер. Тетушка зажгла в гостиной свет и принялась разбирать бумаги, сводить отчет о тратах и планировать расходы на следующий месяц. А я поднялась на чердак за совой и на руках вынесла ее на улицу. С собой взяла немного хлеба.
Печальная сова выспалась за день и была очень бодрой. Мой план на нее был очень прост, раз она не хочет больше охотится на мышей, пусть охотиться на меня. Я посадила ее на крыльцо, а сама побежала за дом и спряталась в раскидистых кустах смородины, а потом начала ей свистеть.
Опытный охотник нашел меня буквально мгновение спустя и был награжден за это хлебной крошкой. Так я убегала и пряталась от совы по всему поместью, а она каждый раз находила меня по зову. В следующий раз я спряталась за огромным стогом сена, но звать не стала, и сова, недолго покружив на широких крыльях по саду и над домом неожиданно пикировала на мою белую голову, так будто бы я правда было добычей.
В ней проснулся азарт, игра для меня, а для нее охота зажгли страстью потухшее сердце и теперь желтые глаза совы горели жизнью. Я была так счастлива! Это наша общая победа и вот она больше не печальный зверь, а самая обычная сова! Немного потискав сову, я щедро наградила ее хлебом и хотела отнести обратно в дом, но та вырвалась и полетела, опережая меня, сама на чердак.