— Да, — кивнула Ласса, — но у вас вряд ли получится. Примерно каждый второй маг получает отказ от китара, а за последние лет двадцать, только одна девушка обрела статус крона. Возможно, это связано с тем, что самцы более самостоятельны, и отделиться от стаи им проще. Самки же могут всю жизнь прожить рядом с матерью и сестрами и им будет вполне комфортно.
— Но ты же женщина, — произнёс один из студентов из дальнего ряда. — Как ты сможешь стоять рядом с разломом, когда он откроется.
Ласса глубоко вздохнула, жестом прервав Ланирата, уже собиравшегося ответить за неё.
— Я — Ронарион, это моя кровь. И я так же, как и мои предки, как мои родственники, буду возле разлома. За мной так же пойдут свободные китары, моей воле так же будут подчиняться все китары, что будут рядом. Я буду вести их, буду давать силы и не дам упасть, пока разлом не будет закрыт.
— А что будет, если ты погибнешь?
Аудитория погрузилась в тишину, в ожидании ответа. Да, этот вопрос следовало ожидать, и сама себе его Ласса задавала много раз, хотя и пыталась не думать об этом.
— Есть несколько вариантов, — девушка и сама удивилась, насколько ровно звучал её голос. — Одни считают, что когда погибнет последний из Ронарионов, китары выберут одну из ипостасей, и останутся в ней навсегда, выбрав или провести остаток жизни с людьми, или выбирая свободу в лесах. Кто-то уверен, что ничего не случится, и выращивать китар сможет любой. Только, никто из этих храбрецов, почему-то, так и не пришёл к нам через лес, чтобы заняться уходом за псами. А может, — девушка пожала плечами, — они приходили, но не дошли. Поэтому напоминаю, если кто-то из вас считает так же, что леса нашей семьи полны китарами и разными хищниками, на которых они охотятся. Так же, маги выпускают к нам ваши неудачные проекты, которые особенно радуют псов. Поэтому попав туда, за вашу жизнь уже никто не будет ручаться. Свой дом китары защищают очень хорошо. И враги для них все. А свободным псам мы не отдаем никаких приказов, и только лично представив человека, даем гарантию, что, пока он в нашем доме, его не съедят.
— Но есть так же те, — добавила девушка, — кто уверен, когда погибнет последний из Ронарионов, разлом исчезнет сам собой, и так и останется просто трещиной в земле, заканчивающейся тупиком и не представляющей никакого интереса.
— Но ведь это глупо, — высказался кто-то из молодых людей.
— О, пожалуйста, скажите это им, когда встретите, я буду очень благодарна, — усмехнулась девушка.
Ещё несколько вопросов, на которые Лассе помог ответить директор, прозвучали в аудитории, и раздался перезвон колокольчиков.
— Спасибо, леди Ронарион, — поклонился директор. — Это было интересно даже для меня. Зайди ко мне, после занятий, — уже тише добавил он и, получив подтверждающий кивок, попрощался с адептами и вышел.
— Ты интересно рассказываешь, — произнёс Дэанир, подавая девушке её сумку. — Тебя приятно слушать.
— Спасибо, — смутилась девушка, направляясь из аудитории.
Просидев абсолютно скучные для девушки этикет и магические потоки с перерывом на обед, Ласса, наконец, оказалась свободна.
Посещение кабинета директора тоже не принесло много пользы. Ртасаны, напавшие на них с Дэаниром вчера ночью, были с полигонов Академии. То, что они сами могли выбраться из вольеров, лорд не верил, но никаких доказательств, кого было бы возможно обвинить, тоже не было.
Да и невозможно было сейчас понять, зачем это было сделано. Возможно, просто запугать адептов или бросить тень на саму Академию. Покушение на чью-то конкретно жизнь, Ласса попыталась отмести тем, что она сама не знала, когда будет возвращаться с праздника и будет ли её кто-то провожать.
Так что, пока причин опасаться за свою жизнь и бояться каждого шороха, она не видела. К тому же, по распоряжению директора, всех монстров вывезли за пределы города, куда и будут ездить адепты на практические занятия.
Выйдя из кабинета директора, Ласса предложила ожидающему её Дэаниру немного прогуляться, чтобы он, наконец, объяснил ей, что происходит, и почему он не отходит от неё.
Вторая половина дня радовала солнечной погодой и тёплым ветром, который создавал на озере мелкие волны, гоняя по воде кувшинки, благодаря магии распускавшиеся днём, чтобы порадовать своим видом гуляющих в парке. Белые цветы собравшиеся на одной стороне озёра, привлекали маленьких бабочек и красивых перламутровых стрекоз, сновавших над водой и создавая своими крылышками всполохи разноцветных бликов.
— У тебя волосы на солнце сияют расплавленным золотом, — признался Дэанир, захватывая желтую прядь и подставляя под лучи.
— Я не могу ответить тебе взаимностью, — сказала девушка, смотря демону прямо в глаза. — Ты ведь не простой демон, а я, даже если захочу, не смогу уехать из Заритаса. Да я и не хочу, если честно.