– Заворачивай к выходу! – крикнула Анна. Она подумала было – не захватить ли вещей для Виталика, раз ей велено взять его с собой, но как представила, что придется сейчас копаться в каких-то сумках, тряпках, которые притащила с собой его мать… Или не притащила? Скорей всего эта потерянная женщина ушла от дяди Гены в чем была.
– А чё ты мне дашь за это? – хитровато прищурясь, проговорил Виталик, тут же застыв на месте.
Анна несильно стукнула его по затылку.
– Еще дать или достаточно?
– Достаточно… – пробурчал Виталик. И пошел за ней на некотором расстоянии, невнятно матерясь.
Анна обернулась:
– Заткнись немедленно.
– А то чё? – спросил мальчик, глядя на нее исподлобья. – Чё ты мне сделаешь?
Анна вздохнула, пожала плечами, взглянула на небо. Есть Бог или нет? Что это – то, что люди называют Богом? Иногда ей мешает, что для удобства люди его персонифицировали. Она чувствует что-то огромное, невозможное для постижения, то, во что действительно можно верить. Точнее, невозможно не верить, зная сложность нашего мира. В Бога легко верится в двух случаях. Если ты совершенно, девственно безграмотен, и если ты знаешь так много, что понимаешь – за всем, что есть, что мы знаем и тем более не знаем, стоит высший разум или то, что мы можем назвать высшим разумом, некая направленная сила. Потому что просто иных слов в нашем языке нет.
– Меня вот дядя Костя… нет… дядя… м-м-м… нет, папа Юра! Цыганам продал… – принялся рассказывать Виталик.
Анна удивленно посмотрела на мальчика.
– И…?
– Я убёг! Не, мне там не понравилось!
– А почему не понравилось?
– Я к мамке убёг, – легко ответил Виталик и, подскакав к стене у ворот, попытался взбежать по ней. На стене остались следы от его сандалий, а сам Виталик, не удержавшись на ногах, упал. Тут же вскочил и подбежал к Анне. – У меня зуб вот тут качается…
Анна посмотрела на его зуб, и что-то как будто сильно стукнуло ее в груди. У Артема как раз стал шататься зуб. И тем утром он ей показывал. Она резко отвернулась и вышла из ворот, сжав зубы, едва повернув к мальчику голову и проговорив:
– Догоняй!
– А мы куда? Купаться? – Виталик говорил весело, но поглядывал на Анну с опаской, потому что чувствовал, что она очень напряжена.
Анна ничего не ответила, вглядываясь и не видя Олю на том месте, где она ее оставила. Убежала? Наверно, убежала, не дождалась.
– Ну-ка, шагу прибавь, – обернулась она к мальчику.
Анна надеялась, что Оля просто спряталась от солнца. Но нет. Девушки нигде не было. Секунду поколебавшись, Анна решила идти к остановке, иного пути выбраться отсюда не было. Хотя Оля могла побежать и не разбирая дороги, совершенно не в ту сторону, как бежала вначале.
Когда Анна с Виталиком через полчаса дошли до остановки, рядом с которой был у магазин с вывеской «Продукты. Пиво. Coca-cola», как раз подходил автобус. Анна успела увидеть расписание – автобус ходил четыре раза в день, два утром, раз днем и раз вечером. Так что им очень повезло. На дороге, почти наперерез автобусу уже стояла Оля, прижимая к груди большие руки, в которых был букет цветов и пачка печенья.
– Цветы Дионисию? – спросила Анна, подходя к Оле.
Оля вздрогнула и отшатнулась от нее.
– Что ты? Что? – Анна старалась говорить спокойно, видя, что Оля находится в крайне нервном состоянии. – Я с тобой еду.
– З-зачем? – спросила Оля.
– Затем. Залезай в автобус. И ты тоже, – обернулась она к Виталику.
Тот стал отступать.
– А ты что еще тут мне? Ну-ка… – Анна поймала мальчика за рукав, поскольку тот явно собрался убежать. – Давай шуруй в автобус.
– Не-е… – стал отбиваться Виталик. – Не-е… Я с мамкой…
– Да какая мамка! Где ты ее видел? Она же ушла, тебя оставила…
– Не-е… Пусти меня…
Две пожилые женщины, садившиеся в автобус, с большим подозрением оглядели их компанию.
– Вы едете? – крикнул им водитель.
– Да. Быстро, оба, в автобус! – прикрикнула Анна.
Оля, тяжело поднимая ноги, залезла, и Виталик, матерясь, как заведенный, одной и той же фразой, недовольно залез в автобус. Анна выдохнула.
– Так, ну все. Весь мой штрафной батальон со мной. Поехали.
Виталик икнул. Оля совершенно по-детски разорвала пачку печенья, подхватила на лету вывалившееся печенье, протянула его Виталику. Тот молча взял и быстро съел, весь обсыпавшись крошками.
– Дай еще.
Она протянула ему всю пачку. Виталик схватил ее, как голодный зверек, не рассчитав, рассыпал печенье, с ужасом посмотрел на грязный пол, потом собрал печенье и стал наталкивать его в рот, сдувая грязь. Анна, вздохнув, отобрала у него и печенье, и пустую разорванную пачку. Оля сидела, зарывшись лицом в полевые цветы.
– Ой, это кто? Жучок… – Виталик показал вымазанным в чем-то черном пальцем на висок Оли.
– Тьфу ты… – в сердцах проговорила Анна. – Сиди, Оля, не двигайся. Ну-ка…
– Что? – испуганно подняла на нее глаза Оля.
– Клещ, вот что!
Женщины, сидящие впереди, оглянулись на них.
– Клещ?
– Ну да. Вот наша… – Анна хотела сказать «невеста», да пожалела Олю, – наша девушка цветов набрала…
Оля жалобно кивнула, хотела потрогать висок.
– Сиди не трогай. Черт. Ну и что теперь с тобой, дурой, делать?
