Виталик уснул и во сне стал вздрагивать. Анна погладила его холодные руки, голову. Он так непохож на Артема. Боль притупилась, да, резко притупилась, она не исчезла совсем, но как-то стала меньше. Анна вздохнула, достала из сумки плат, который сняла позавчера, он стал ей мешать, надела сейчас на голову. Женщина, которая сомневалась, не на вокзале ли она видела Виталика, с некоторым испугом посмотрела на нее. Хотела что-то спросить, открыла рот, но спрашивать не стала. Еще раз обернулась, тихонько перекрестилась.
Вторая же, увидев Анну в монашеском платке, неожиданно обрадовалась:
– Ой, матушка, а я думаю… Спаси Господи… Дак я же вас видела!
– Я не… – Анна хотела объяснить женщине, но та даже слушать не стала.
– Вы же из монастыря! Ой, место-то какое намоленное… Приеду туда – уйти не могу… Вот думаю, не пожить ли послушницей… Душа просит… Что надо-то, чтобы разрешили пожить?
– Ничего, – пожала плечами Анна. – Чтобы детей несовершеннолетних не было. Ну и вообще. Чтобы вы в Бога верили.
– Дак это я… Как же! Как же не верить! А… – Женщина посмотрела на Виталика. – А как же он… А… вы как же?
Анна ничего не ответила, стала смотреть в окно, обнимая Виталика. В автобусе было стыло, на улице сильно похолодало. Была бы теплая одежда, Анна бы заставила Виталика одеться, и не пришлось бы его обнимать. Но одежды никакой они с собой не взяли. Поэтому согреть его можно было только своими руками. Анна улыбнулась. Кто-то ведь давно это уже объяснил – неисповедимы пути Господни, человек предполагает, Бог располагает. Казалось бы – верь, и все. Но рождается новый человек, и все начинается заново. Нужно все понять самому, все испытать, нужно пройти свой путь до веры, чтобы однажды понять, что все так просто. Или не так просто. И что лично ты без оглядки верить не можешь. Всегда были такие люди. Были и есть.
К вечеру, поменяв три автобуса, они почти добрались до своего места. Уставший Виталик плелся рядом с Анной, молчал, иногда начинал кряхтеть и охать.
– Не кряхти, как старик. Еще немножко потерпи, скоро дойдем, – попросила его Анна. Виталик кивнул и сам взял Анну за руку. Она не стала отнимать руки. Что уж теперь, все равно броня ее одиночества и пустоты пробита, все равно уже туда хлынула жизнь – чужая, разная, странная, неправильная. И никуда от этого не деться.
– Я хочу есть, – сказал Виталик.
– Дойдем до монастыря там поедим, – неуверенно ответила Анна.
Она знала, что время вечерней трапезы давно прошло. Еды у монахинь своей нет. Но надеялась, что мальчику поесть дадут. А она привыкла терпеть голод. Она вообще привыкла в монастыре терпеть.
– У тебя есть дети? – вдруг спросил ее мальчик.
– Есть.
– Много?
Анна сжала губы. Что она может ответить? Крикнуть, чтобы он замолчал? Ответить как есть? А как – есть?
– У меня мно-ого детей будет, – заговорил Виталик, видя, что Анна молчит. – Я не буду их бить. Они все мне будут приносить еду, водку…
– Дети? Тебе?
– Конечно…
– Так, все, замолчи. – Анна легонько встряхнула Виталика, но не больно.
Мальчик, чувствуя ее хорошее отношение, прильнул к ней. Поживет в монастыре, и та страшная фантастическая картина мира, которая есть в его голове, сменится на другую. Виталик, может, еще в священники пойдет. Выучит три древних языка, два иностранных, будет учить жить… Почему нет? У него и сейчас опыта побольше, чем у некоторых взрослых.
– Они мне будут еду приносить, а я тебе тоже буду давать, – продолжил Виталик.
– Мне? – улыбнулась Анна. – Спасибо.
– Да, – кивнул мальчик. – Ты же добрая… – Он взглянул на Анну.
Та сжала руку мальчика. Добрая ли она? Теперь уже ничего не понятно. Раньше – да, когда она всем помогала, когда она была счастлива и щедро делилась своим счастьем, это было делать несложно. А сейчас… Может быть, действительно, ей послан – непонятно кем, в кого веришь, Богом ли, судьбой ли, законом управляемого неизвестной силой хаоса, – этот мальчик, чтобы она стала о нем заботиться? В качестве кого? Анна похолодела от своей невольной мысли. Нет, нет… Даже думать об этом не надо. А кто еще будет заботиться о нем? Вот она – рядом, мальчик этот не заменит ей Артема, но…
– Ты что? – Анна не поняла, почему Виталик вдруг резко остановился и высвободил свою руку.
– Там… это… это… – Показывая куда-то вперед, мальчик то ли ахнул, то ли набрал судорожно воздуха и отчаянно закричал: – Ма-а-амка! Ма-а-ама-а-а! – И что есть силы, спотыкаясь, раз упав и тут же вскочив, помчался в сторону озера.
Они уже почти дошли до монастыря, осталось обогнуть озеро. Анна вгляделась. На сломанной лавочке, где обычно располагаются рыбаки, сидела, согнувшись, как старушка, женщина в ярко-розовой кофте или пиджачке. Увидев бегущего что есть мочи Виталика, она встала, всплеснула руками и неловко, как будто у нее хромают обе ноги, поковыляла навстречу ему. Мальчик добежал до матери, уткнулся ей в живот головой, обнял обеими руками. Женщина крепко обхватила мальчика, подняла, закружила. Они так пообнимались, попрыгали вместе. Потом мать Виталика что-то спросила его, оттолкнула, снова прижала к себе, шлепнула шутя.
