Я не стала читать, что написано на упаковке, и спрятала лекарство в сумочку. «Фольксваген» снова тронулся, и мы поехали по ночному Тарасову, только сейчас я ненавидела ночной город. За каждым поворотом мне мерещились преступники, поджидающие неосторожных прохожих. Фонари казались тусклыми, в их свете были видны голый асфальт и одинокий прохожий, старавшийся не покидать светлых пятен. Конечно, город по-прежнему был красив, но сейчас его холодная красота навевала на меня тоску.
Наконец, мы доехали и остановились у дверей подъезда. Михаил собрался уходить.
– Может, зайдешь, выпьем чашечку кофе? – предложила я. – Тебе еще идти через весь город за своей машиной.
Травматолог охотно согласился, и мы как заговорщики тихо вошли в темный подъезд. Перед дверью моей квартиры я на ощупь нашла ключи и вставила их в замок. В прихожей было темно, хоть глаз выколи. Тетя Мила давно спала. Я отвела Михаила в свою комнату и пошла на кухню ставить чайник. Пока он закипал, я пыталась осмыслить события сегодняшнего дня. Кто же поджидал меня у коттеджа? Прокручивая в голове различные комбинации, я так и не пришла к окончательному выводу. Ясно было одно: охотились не на меня. Я просто кому-то помешала сделать черное дело. Да, Денис, похоже, в серьезной опасности, и мне нужно торопиться с расследованием.
Чайник вскипел, я налила две чашки кофе и понесла их к себе в комнату. В голове у меня окончательно прояснилось, боль прошла, и состояние было бодрым. Наверное, меня оглушили не ударом по голове, а электрошокером.
Михаил принял у меня чашку, пристально глядя в глаза. Он все еще пытался поставить диагноз.
– Тебе уже лучше, – сказал он утвердительно, – наверное, сотрясение не сильное.
– А может, его нет вообще? – спросила я, отхлебывая кофе.
– Но ты же теряла сознание, – начал мой доктор.
– Я была уверена, что меня ударили по голове, но сейчас сомневаюсь. Может, это шокер?
– Даже если это просто шокер. – Михаил был в своем репертуаре.
Пока мы пили кофе, я слушала о работе травмпункта и тонкостях реанимации, после чего мой доктор поставил чашку и потянулся губами к моим губам. Я не сопротивлялась. Я, наконец, дала оценку своим чувствам. Михаил мне нравился. Этот тарасовский Брэд Питт напомнил мне о моих лучших годах, годах юности, когда я могла влюбиться в киногероя и мечтать о нем всю ночь напролет.
Сегодня утром я проснулась от шума дождя. Я люблю дождь, потому что он заставляет меня задуматься о чем-то своем, очень личном. Он как частичка меня, но только тогда, когда я сижу у окна. Бродить под дождем по лужам и быть обрызганной проезжающими машинами мне хотелось бы меньше всего. Ездить в дождь на машине тоже приятно. Прохожие куда-то спешат, торопятся спрятаться от тугих струй в подворотне, в магазине или в фойе кинотеатра, а я еду по лужам в мокром «фольке» и думаю о чем-то своем. У дождя есть одно ценное свойство: он успокаивает и расслабляет. Во время дождя легче сосредоточиться, собраться с мыслями. Во время него оживает природа, а вместе с ней и я…
С такими мыслями я встала с постели и пошла в ванную. После утреннего душа я почувствовала себя совсем хорошо. Вчерашние события давали о себе знать только легкой сонливостью, хотя ее можно было списать на то, что я просто не выспалась.
Я вышла на кухню и не нашла там тети Милы. Это было немного странно, но я ведь не маленькая и могу сама приготовить себе тосты и сварить кофе. Не знаю, почему моя заботливая родственница решила, что мне нужно ежедневно готовить завтрак.
Я поставила чайник на плиту, нарезала тонкими ломтиками батон и зарядила тостер.
В это время на кухню вышла заспанная тетя Мила.
– Доброе утро, Женечка. – Тетушка выглядела, мягко говоря, не очень. По ее голосу можно было определить, что с ней что-то не так.
– Доброе, – ответила я и чмокнула ее в щеку, – тебе нездоровится?
– Да, немного, – охотно созналась она, – поднялось давление, сердцу как-то неуютно… старею, – извиняющимся тоном сказала тетя Мила и невесело улыбнулась.
– Ну, ну, ну… – перебила ее я, – рано тебе еще о старости говорить. Ты у меня еще вон какая, – я согнула руку в локте и показала бицепс.
Тетушка улыбнулась немного веселее. «Так-то оно лучше», – подумала я, наливая себе кофе. Тосты уже выпрыгнули из тостера, я положила их на тарелку и поставила рядом с чашкой кофе.
– Женечка, можно задать тебе интимный вопрос?
«Ну, началось», – подумала я, демонстративно откусывая кусочек тоста. На тетушкин вопрос я отвечать не стала. Пусть спрашивает что хочет.
Тетя Мила приняла мое молчание за знак согласия:
– Женечка, у нас ночью в гостях кто-то был?
– Ммм…
Тетушкины глаза заблестели.
– Ты с ним давно знакома?
– Недавно.
– У него серьезные намерения?
– Даже если у него серьезные намерения, то я еще не готова.
– А когда ты будешь готова? – В голосе тети Милы слышались нотки досады. – Я хочу, чтобы ты вышла замуж, хочу нянчить внуков… Я хочу видеть тебя счастливой! – Тетушка приложила руку к груди и с нежностью посмотрела на меня.
Мне стало жаль ее огорчать, поэтому я буркнула:
– Посмотрим. Позже, – и набила полный рот тостом.
