— Примите поздравления, несравненная Анжелина, — прошипел сквозь зубы. — Я исключительно счастлив передать вас в руки достойного человека. Милорд, — злые темные глаза метнулись к Рэну, — уверен, уже скоро вы порадуете новостью о прибавлении в семействе. Именно это и будет доказательством вашей искренней привязанности к жене.
Я сжала челюсть.
Дилайну мало консуммации барка, он будет постоянно крутиться рядом, и настаивать на рождении ребёнка, в противном случае у него есть все основания объявить этот брак фиктивным и требовать его расторжения.
— Безусловно, — холодно бросил Мальер. Видимо, подумал так же. — Мы с Анжелиной уже задумываемся о наследнике.
— Прекрасно, — ошпарив взглядом, опекун попятился к лавке.
Дальше были поздравления ректора и сокурсников. Дюрбэ сыпал пожеланиями и улыбался, обнажая клыки. Друзья оказались более сдержаны, желали любви и понимания, достатка и светлых дней. Из приглашенных ничего не сказал только Кай. Держась близ кузины, ослепительно красивый оборотень грустно мне улыбнулся и кивнул вихрастой головой.
Потом пришла очередь холеных аристократов.
Понятия не имею, кто эти люди и почему Рэн их пригласил. Все внутри натянулось струной. Глаза цеплялись за дорогие ткани и россыпи драгоценностей, скользили по надменным лицам мужчин и высокомерным женским. Высшее общество, богатые до неприличия лорды и леди. Одни смотрели на меня — снисходительно усмехаясь. Другие меряли завистливыми, а порой презрительными взглядами. Немолодая пышнотелая шатенка с карими глазами в ярко-зеленом платье вообще позволила себе рассмеяться.
— Право, Киаррэн, вот эта дурнушка? — Уничижительный взор в мою сторону. — Да она в подмётки не годится леди Амелии. Мой мальчик, я разочарована.
— Помнится, на свадьбе с Амелией вы сказали то же самое, тетушка Трисс, — язвительно парировал супруг.
Я невольно содрогнулась. Тень бывшей возлюбленной Киаррэна всегда будет витать над нами крыльями мертвой птицы: преследовать и выжигать на сердце болезненные рубцы. Духи света, зачем я только приехала на Север?
… Наконец, церемониальная часть подошла к концу.
Мы покинули Храм под хор голосов и осыпанные белыми цветочными лепестками. Муж помог устроиться на мягком бархате кареты, сел рядом и экипаж тронулся назад в Академию.
К этому моменту мной окончательно завладел озноб.
Со снежных вершин наползали ранние сумерки, краски блёкли, очертания домов и пристани таяли в мглистом серебре. Рэн держал меня за руку и молчал. Я тоже ничего не говорила. Слишком сложно совладать с эмоциями, когда душу насквозь прожигает стальными иглами. Невидяще смотрела на проплывающие мимо мохнатые ели и, часто дыша, молила Дюрбэ править каретой как можно медленней.
Но вот впереди показался объятый огнями академический городок, за ним добротный подвесной мост и мы вкатились во внутренний двор.
— … Анжелина, — кажется, Рэн что-то сказал, а я прослушала.
Ноги вконец отекли. Попыталась выбраться на улицу, но рухнула мужчине на грудь с тихим стоном.
— Позвольте мне, миссис Мальер.
Муж решительно подхватил жену на руки и внес в Академию. Благо, лазарет был недалеко. Пустынный главный холл, широкий пролёт лестницы с мраморными перилами и я оказалась в залитой лампами роскошной гостиной. Столик посередине был сервирован на две персоны. Свет мигал в стекле высоких бокалов с изящными ножками, искрился в столовом серебре. Из-под пузатых крышек вихрился пар.
Киаррэн усадил меня на диван, молча отошел к столу и приподнял крышку. На блюде красовалась запеченная утка под сливочным соусом.
— Поужинаем? — Спросил вполголоса, но я все равно вздрогнула.
Есть не хотелось.
Грудь распирало невыносимое, кромсающее наживую, мучительное ожидание первой брачной ночи. Стрелки медленно позли к семи, до сна еще часа — четыре. Любая другая молодая чета отправилась бы гулять по окрестностям или закатила пирушку для близких друзей, а я… впивалась ногтями в ладони до крови и не могла подавить озноб.
— С удовольствием, — выдавила и поднялась.
Рэн наблюдал за мной исподлобья. Следил за каждым шагом, будто боялся, что его иннэ-али сорвётся и убежит. В глазах — огонь, губы сжаты в черту. Костяшки пальцев белеют, потому что он то и дело сжимает кулаки.
Под этим пристальным, тяжелым взглядом я избавилась от перчаток и села за стол. Муж тоже скинул сюртук, оставаясь в белоснежной рубахе и брюках. Я видела, как напрягаются его широкие плечи, пока он разливает пряное вино по бокалам, как горит недовольством опасный янтарный взгляд.
Его обуяла холодная ярость.
Меня колотит испуг, а муж мрачен и сердит. Отличная из нас вышла супружеская чета. Усмехнувшись, схватила бокал и залпом осушила. Во рту стало горько и вязко, немного ароматно и снова вязко. Желудок обожгло, и по телу побежала приятная слабость. Помню, клялась больше не пить спиртное, но не сдержалась.
Когда я снова потянулась к бутылке с вином, Киаррэн перехватил меня за запястье.
— Не надо, Анжелина.
— Почему? — Посмотрела в упор.
— Ты захмелеешь.
— Что в этом плохого?
