А эти необычные и красивые украшения — легендарные солевые кристаллы. Городские байки Хэтума гласят, что солевые кристаллы активируются только в руках магов-защитников. Всем остальным они показывают неверный результат.
— Любой рабочий кристалл перед использованием надо инициировать. То есть осуществить привязку к его владельцу-защитнику, — объяснял Дюрбэ. — Если привязка состоялась, ни продать, ни отказаться от кристалла вы уже не сможете.
— А передать по наследству? — Раздался вопрос с соседнего ряда.
— По наследству? — Дюрбэ криво усмехнулся. — Это возможно. Но только после вашей кончины.
Мы дружно взяли карандаш и записали.
Дальше ректор перечислял виды «печатей», то, как можно понять — свежая она или застарелая. Рассказал, как разорвать «связь» между жертвой и ингубусом. Для этого всего-то необходимо приложить к демонической печати чистое серебро.
— Есть еще один вид печати, — зловеще молвил мужчина.
Без понятия, как остальные, а я всё не могла отвести глаз от жуткого зеркала и зябко ежилась. В синеватой белизне скалился и скрёб поверхность когтями пленный ингубус. Словно предупреждал, что однажды обязательно вырвется и тогда нам всем несдобровать.
— Речь о печати, которая возникает, когда падший завладевает человеческим телом.
— То есть, когда переносит сознание в человека, магистр?
— Верно. Физическое тело падшего погибает и ингубус начинает жить в теле человека. Как мы помним, личность человека с этой минуты стирается. Он умирает.
— Ходячий мертвец, — шепнул Эмиль. — Жуть.
— С этими ходячими мертвецами, студент, вам и предстоит бороться после получения диплома. — Жестко гаркнул ректор. — Слушайте внимательно.
Эмиль насупился.
— Я слушаю.
— Так вот, когда ингубус переселяется в тело человека, у последнего на запястье расползается темное бесформенное пятно. Оно горячее и смердит. Не сильно, но если принюхаться, можно учуять трупное разложение.
— Супер, — фыркнула Ксана. — Нам всю жизнь придётся нюхать чьи-то запястья.
Группа сдавленно захихикала.
Честно, было смешно. И грустно тоже. Если выберем профессию — защитников, никуда не денемся от этой части ритуала изгнания.
Вдруг дверь распахнулась, внутрь вбежала перепуганная Золейман.
— Ректор Дюрбэ, там…
— Что такое? — Он сразу насторожился.
— Вам лучше увидеть.
— Всем сидеть на местах, — гаркнул мужчина и выскочил вслед за женщиной.
Мы, естественно, не послушали и кинулись следом.
Сегодня было особенно мрачно.
В трубах и на чердаках визжал промозглый ветер. Коридоры пленяли зловещие тени, в переходах дрожал синий мрак. Мы повернули за ректором и очутились на первом этаже около учебного склада. Тяжелая дубовая дверь оказалась распахнута, оттуда несло сыростью и темнотой, а рядом…. лежала неподвижная преподавательница в черном балахоне.
Я чуть не пискнула, когда узнала «умертвие» Ори. Женщина раскинула руки и не двигалась. Полуслепые стеклянные глаза смотрели в никуда. Лицо — бледная неживая маска со вздутыми синими жилами. Из строгой прически торчали седые пучки.
— Она же только что вела занятие, — ошеломленно сказала Ксана.
— Прошло четыре часа, — напомнил Альберт, в то время как ректор с Сильвией склонились к старушке. — За это время могло случиться, что угодно.
— И случилось, — мрачно подтвердил Рауль.
Вокруг начали шептаться, строить версии.
— Что скажете, ректор? — Спросила бледная Золейман.
— Когда вы ее нашли?
— Когда отправилась на склад за ингредиентами для практической. Что с ней?
Ректор мрачно покачал головой.
— Миссис Пульхерия Ори умерла. И, боюсь, не своей смертью. Старой леди помогли.
Новость потрясла до глубины души. Сначала студент, теперь безобидная перечница. Кому вообще понадобилось ее убивать?
— Расступитесь, — властно приказал незнакомый голос. — Дорогу.
Через нас к месту преступления пробивались двое мужчин.
Первый был немолод, с угрюмым, но умным лицом и роскошными бакенбардами. В темном плаще и шляпе, что сразу выдавало в нём столичного щеголя. В одной руке нёс трость, в другой чемоданчик. За ним шагал еще один.
Я отшатнулась, даваясь спёртым воздухом.
Молодой; с жестким взглядом и в хорошей одежде. Вторым был мой опекун, чудовище, от которого я с таким трудом сбежала! Совсем не изменился. Гордый и надменный, будто уже заполучил мою магию себе.
— А, господа законники пожаловали, — ректор выпрямился и протянул руку. — Очень вовремя.
— Добрый день, — поздоровался первый. — Я — Малиус Вир. А это Олейв Дилайн. Мы — дознаватели.
— Добрый, — сказал опекун и вслед за первым подошёл к убитой. Перехватил чемоданчик. — Нам доложили об одном убийстве. Или я ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — ответил глава Академии. — Просто пока вы добирались, произошло новое нападение. На сей раз жертвой стала преподавательница.
Опекун меня не узнал.
Холодный мужской взгляд некоторое время скользил по нашим лицам и устремился к старушке Ори.
— В таком случае, мистер Дюрбэ, мы бы хотели разместиться и приступить к следственным действиям.
