Незначителльный военный конфликт на дальнем рубеже Сильванской Империи набирает обороты. Военно-транспортные группы оказываются в положении, когда слаженная работа защищает родную планету не хуже пушек и ракет. Не в боях и геройствах, не в сражениях и подвигах, а в обычной рутинной службе девизом 302-го отряда становится фраза "Ласточки" не подведут".
Образы мелькали в глазах Лориэль. Она с трудом поняла, что ее сняли с борта «пчелы», переложили на каталку, спешно повезли в медицинский блок. Что-то кольнуло в голове, когда туманное небо планеты вдруг сменилось яркими огнями светильников. Мимо проскочила открытая дверь и фигура, затянутая в белые одежды с белым же колпаком на голове, чуть съехавшим на правую сторону.
Все вокруг вдруг остановилось, замелькали странные силуэты. Туман в глазах усилился, стало трудно дышать. Что-то неприятно уперлось в шею слева под челюстью и так и осталось. Туман отступил. Большой светлый операционный зал. Вокруг суетятся медсестры. Снова появился гул в ушах. Неприятный и тяжелый. Лориэль прикрыла глаза и попробовала сглотнуть, но движение замерло во рту.
Кто-то коснулся века и Лориэль открыла глаза. Над ней склонилась врач. Лицо закрыто маской, видно только спокойные карие глаза и белый мех с серым оттенком на лице. Совсем незнакомые глаза.
Врач сняла с ворота записку на использованном тюбике метометрина. Что-то сказала, из-за гула в ушах Лориэль не слышала. Снова что-то надавило слева под челюстью, аж язык защипало.
- Слышите меня? – спросила врач. – Моргните один раз.
Лориэль подчинилась.
Ей показали потертый тюбик с крошечными буковками и циферками.
- Это надо вывести из организма. Будет очень больно. Надо терпеть.
Встать, обязательно надо встать. Лориэль цеплялась за мысли и жизнь. Несмотря на страшные раны ей нужно встать. Нет ничего важнее этого. Вообще ничего. Впервые за всю жизнь у нее появилась настоящая цель, настолько важная, что остальное просто не имеет смысла. Нужно обязательно встать. И вновь расправить свои крылья.
Лориэль моргнула один раз, словно от ее согласия что-то зависело. Ей разжали рот, что-то вставили. Каждый зуб сдавило, онемевший язык прижало так, что не пошевелить. За головой раздались нервные пискливые электронные звуки, слева на шее опять давление. А потом как удар между ушей. В глазах потемнело. С первым же ударом сердца со всего левого бока как шкуру содрали, еще удар и боль обожгла все тело. Помеха во рту не дала заорать во весь голос.
Медсестры придерживали бьющуюся в агонии Лориэль. Она хоть и была привязала к столу, но рвалась так, что привязь начала скрипеть. Врач раненую даже не смотрела. Два пальца на шее у пациента, глаза на экран, где биометрия за доли секунд меняла показания. Ведьминская химия сидела крепко и не спешила уходить из тела. Нейтрализатор работал, но очень уж неспешно. Наконец, насыщение метометрином упало до минимума, но врач не торопилась. Она видела, что пациент выдержит еще. Выждав немного, врач решила не рисковать и кивнула медсестре, державшей инжектор у катетера на шее раненой.
Лориэль через вспышки боли ощутила странную тьму. Неведомая рука схватила за голову и дважды ударила затылком об что-то твердое и все померкло.
Врач убедилась, что пациент впал в кому. Показатели выровнялись, насколько это вообще возможно. Медсестры пододвинули инструменты для ампутации.
В темноте мыслей где-то вдали слепила яркая точка. Лориэль хотелось зажмуриться, но свет стал лишь ярче. Странный шум надавил на уши. Стало больно в груди, сдавило горло. Лориэль поняла, что задыхается. Яркая точка расцвела вспышкой золотого огня, из которого выпорхнула с расправленными крыльями желто-зеленая птичка.
Врач все поняла еще до того, как изолирующая пена растаяла на ране. Опыт подсказал, что происходит.
- Бригаду сюда, - сказала она холодно.
Через боковую дверь вошла реанимационная группа. Они успели раньше, чем система показала остановку сердца. Ровно через три минуты секунда в секунду сердце Лориэль забилось снова.
Едва реаниматологи вышли, снова начали готовиться к операции. Врач посмотрела на руку. Кисть выгорела на две трети, на костях темные пятна ожогов. Она видела это не одну сотню раз, но сейчас пальцы, частично такие же обгоревшие, шевелились. И это не была судорога, в движениях видны следы работы уцелевших мышц. Рывков нет, действия спокойные и ровные, словно пальцы что-то двигают.
Когда обработали предплечье, произошла вторая остановка. Реанимационная бригада справилась быстро, но теперь на мониторах отобразились крайне низкие показатели. Врач поняла, что пациент операцию не перенесет. На искалеченной руке, тем не менее, пальцы продолжали двигаться.
- Пригласите мастера Ганнэль, - сказала врач.
Первое, что осознанно увидела Лориэль после пробуждения было именно лицо мастера. Правда боль была такая, что терпеть удавалось с трудом.
- Больно? – спросила мастер.
Лориэль с трудом прошептала:
- Очень.
- Надо поговорить. Это ненадолго, - сказала мастер.
- У вас… больше дел нет? – выдавила из пересохшего рта Лориэль.
- Когда решаешь чью-то судьбу нужно смотреть в глаза, - спокойным голосом ответила мастер. - Энергонный ожог сложнейшая из травм, пилот.
Ганнэль показала небольшую прозрачную пластиковую карту с прямыми линиями и нулями вместо чисел.