После войны Сумарокова закончила редакционно-издательский факультет Московского полиграфического института. С тех пор долгие годы трудится в печати — 15 лет в издательстве «Физкультура и спорт» и в газете «Советский патриот», потом в издательстве «Знание». Всегда вела обширную общественную работу. И сейчас она — член правления общества «Португалия — СССР», часто выступает перед молодежью. Так живет не только Сумарокова, так живут все мои боевые подруги, думаю я. А Татьяна, словно прочитав мои мысли, восклицает с присущей ей шутливой интонацией:
— Ну что, не стареют душой ветераны?
Милый мой друг, добрый и верный товарищ! Как хорошо, что есть на свете такие светлые люди, рядом с которыми теплее и в самые ненастные дни.
Немало боевых вылетов совершили мы вместе с Таней. А самый-самый памятный? — спросите вы. Самый памятный для меня восемьсот десятый. У Тани к этому моменту боевых вылетов было почти восемьсот…
В начале мая сорок пятого года мы добивали одну из фашистских группировок на берегу Балтийского моря в порту Свинемюнде. Здесь у гитлеровцев скопилось огромное количество войск и техники. Погрузка на транспортные суда шла в Свинемюнде круглые сутки…
И так же с утра до ночи и с ночи до утра бомбила порт наша авиация, чтобы помешать гитлеровцам. Не смолкала орудийная канонада, не прекращался треск крупнокалиберных зенитных пулеметов. Рвались авиационные бомбы, подымая высоко к небу фонтаны тяжелой балтийской воды.
Кого ни спроси, с удивительной ясностью вспоминает каждый свой первый вылет. Но, пожалуй, не меньше помнится и последний… Наш с Таней Сумароковой вылет 5 мая запомнился мне навсегда, хотя во время полета не случилось ничего особенного.
До цели мы долетели спокойно. Словно сейчас вижу: матово блестит темная вода, у причалов обреченные громады кораблей. И неожиданная, недолгая тишина… Где-то на востоке зарницами вспыхивают взрывы — летчицы 125-го гвардейского Борисовского ордена Суворова и ордена Кутузова полка пикирующих бомбардировщиков бомбят противника на Курляндском полуострове.
— Марина! Цель под нами! Бросаю «гостинцы»!
Пятидесятикилограммовые бомбы полетели вниз, а самолет, как всегда, резко качнуло.
«А может быть, это последние наши бомбы», — вдруг подумалось мне.
Две следующие ночи мы провели на земле — полетов не было. Непривычно спокойными были эти ночи для нас. Зато третья выдалась исключительно бурная — ведь это была ночь на 9 мая.
Еще чуть светало, когда в нашу спальню влетела Римма Прудникова (она была дежурной по полку).
— Девчата! Победа! — голос у Риммы от волнения звенел. — Победа! Мир!
На несколько мгновений воцарилась мертвая тишина. Ждали, как мы ждали этой минуты. В последние дни знали, что она не за горами — и все-таки онемели от неожиданности. А потом поднялось такое, будто все с ума посходили. Во дворе началась стрельба — майское небо озарили вспышки красных, зеленых и белых ракет. Стихийный салют.
Только к утру все понемногу угомонились, разошлись по комнатам. Но уснуть, конечно, никто от возбуждения не мог. Лежали с открытыми глазами, тихонько переговаривались.
— Таня! Ты о чем думаешь сейчас? — спросила я Сумарокову.
— Я представила, как маму увижу, — шепотом ответила Таня. — Я ведь ее с сорок первого года не видела. А тогда, в начале войны, мы с ней всего одну ночь вместе были…
— Таня, а в авиацию ты по желанию попала?
— Нет, собиралась быть хирургом. В небо привели война и случай. Хотя была в детстве у меня встреча с человеком, о котором я много-много раз вспоминала в полетах…
13 октября 1941 года в коридоре 1-го медицинского института студентка Таня Сумарокова встретила Катю Доспанову, свою однокурсницу.
— Катя, хочу на фронт!
— Я тоже, только нигде не берут. А в ЦК комсомола девушек-летчиц собирают. Ты слышала?
— Так то летчиц, — разочарованно ответила Сумарокова.
Летчиц Тане приходилось встречать редко. В предвоенные годы это были чаще всего инструктора или учлеты аэроклубов, встречались и женщины-пилоты самолетов ГВФ. Эти девушки казались ей совершенно недоступными, существами из другого мира.
— Таня, пойдем попробуем, — уговаривала ее Катя, — ведь если женское подразделение организуется, то кроме летчиц еще кто-то потребуется, какой-нибудь обслуживающий персонал!
Этот довод подействовал, и подруги пошли в ЦК ВЛКСМ, записались на прием к М. М. Расковой.
— Воевать хотите? — строго и внимательно глядя на девушек, спросила Раскова.
— Да!
— Образование?
— Студентка.
— Здорова?
— Абсолютно.
— Зрение?
— Отличное.
— Штурманом пойдете воевать?
Слово «воевать» для Тани в те дни было самым желанным, слово «штурманом» она даже осмыслить в то мгновение не успела. По счастливо вспыхнувшему лицу девушки Раскова поняла ее без слов.
— Через два часа приходите сюда. При себе иметь запасную пару белья.
Так началась военная служба Тани Сумароковой.
