Ласточкино гнездо полностью

Тетя Маша. Бог милостив. Прибрал мою (вздыхает)… зато наградил такой квартиранткой. Чего ж ее не любить? Всем вышла. И собой красавица, и нрав кроткий, ласковый. Да еще актриса. В кино показывают.

Женщины судачат перед телевизором и не видят, что Лида уже на пороге. Босая. С туфлями в руках. Они смотрят, не отрываясь, фильм, а Лида за их спинами бесшумно переодевается, усаживается на табурет позади них и начинает иголкой поднимать петли на порвавшемся чулке.

Тетя Маша (просияла, увидев ее). Ах, Лидочка! А мы тут любуемся не налюбуемся тобой. Все ждем: вдруг еще покажешься. Уж такая ты… ну, лучше всех.

Лидия (печально улыбается). Можете выключить. Полминуты на экране – вот и вся роль.

Третья соседка (всплеснув руками). Но хороша! Прямо царевна!

Лидия (качает головой, расправляя на пальцах чулок). Царевна… без порток. Не заштопаю – завтра ехать в театр – голым задом светить!

Первая соседка. А алмазы на тебе настоящие?

Лидия (кивает). Специального человека поставили, за камерой следил, чтоб не украли.

Вторая соседка. Ой, Лидка, а не сладко, небось, в чужом, не в своем покрасоваться, а дома в обносках ходить?

Тетя Маша. Заладили, бабы. Чего к девке пристали? Вот получит главную роль, огребет тыщи – в своих бриллиантах закрасуется.

Первая соседка. Ну, тогда к ней не подступиться будет. Не узнает, коль встретишь.

Вторая соседка. Это если повезет. А вообще-то Лидке замуж пора. За самостоятельного человека, с положением. Своим домом жить. А не по чужим углам. Да в самой Москве. А не у нас, за тридевять земель.

Тетя Маша. А что? Подцепит Лидку генерал – и поминай как звали. Только в телевизоре и увидишь.

Лида поднимается с деревянного табурета, закалывает иголку с ниткой в отворот жакета, складывает на табурет шитье и сама устало потягивается.

Это – деревенский дом, сложенный из бревен. С маленькими окошечками. Комната всего одна, и половину ее занимает беленная известью русская печь. Хозяйка, по всему видать, спит на печи, а Лида – за ситцевой занавеской. Там приютилась узкая, аккуратно застланная железная койка и тумбочка, на которой – веером портреты девушки, кинопробы. Шкафа нет, и одежда висит на веревке, протянутой от ширмы к стене. Вся веревка – в «плечиках».

Тетя Маша – немолодая рыхлая женщина – зевает и крестит рот, косясь на тусклую икону в углу, за лампадой.

Тетя Маша. Ну, бабоньки, пора и честь знать. Выключаю телевизор. Идите с богом по домам. А то Лиде завтра чуть свет вставать.

Первая соседка.Господи, господи, каждый день в такую рань да в такую даль ехать. Умоталась, небось, Лида?

Тетя Маша. Она – молодая, чего ей? А Лида? Спишь, красавица? Ну, иди ложись. Ложись. А я моих подружек выпровожу.

Лида с трудом втискивается в переполненный вагон. Двери за спиной девушки захлопываются, прижав ее к чьим-то спинам. Поезд трогается. За стеклом, набирая скорость, убегает назад унылый подмосковный пейзаж, серые деревянные избы, пустые поля, редкие рощицы, еще влажные от росы луга, с застывшими на них коровами, меланхолично провожающими глазами поезд, уносящийся к Москве.

На очередной остановке новая толпа пассажиров штурмует вагон. Лиду совсем придавили. Впереди нее – какой-то лохматый, непроспавшийся тип, а сзади уперлась ей в спину большим бидоном крестьянка, везущая на рынок молоко. Лида морщится от боли в спине. А тип курит и пускает дым ей в лицо.

Тип. Чего носом крутишь? Вагон – для курящих.

Лидия. Но не обязательно дым в лицо пускать.

Тип. А ты повернись ко мне задом. Хочешь помогу?

Лидия. Уберите руки. Я закричу.

Тип. Кричи на здоровье. Для легких полезно.

Крестьянка с бидоном. Эй, парень, чего к девке пристал? А ну, уймись! Видишь, до слез довел.

Тип. А ваше, мамаша, какое собачье дело? Может, у нас любовь?

И пустил струю дыма крестьянке в лицо. Она зашлась кашлем.

Из поезда валит густая толпа. Поток людей несет Лиду ко входу в метро с большой буквой «М» на самом верху. Внезапно девушка останавливается и, толкаемая обтекающей ее толпой, затравленно озирается по сторонам.

Лидия. Украли! Сумку украли! Там – документы!

Голоса из толпы.

– Ищи ветра в поле.

– Не надо зевать.

– Что, вчера на свет народилась?

– Вот ворье! Нет на них управы!

Лидия(сдерживая слезы). Все документы! Боже!

Только этого недоставало! Что же мне делать?

Крестьянка с бидоном. И деньги были?

Лидия. Последние. До получки еще неделя.