Крестьянка с бидоном. Совсем худо. И так тощая. Что ж от тебя останется?
Поток пассажиров выносит их на эскалатор, уползающий под землю. Параллельно ему ползет вверх другой, на котором людей поменьше. По нему поднимается тот тип, что дымил в вагоне Липе в лицо. Он увидел ее и швырнул ей сумку.
Тип. Держи! На хрена она мне сдалась? Три рубля и мелочь. Стоило руки марать.
Его унесло вверх, а Лида, продолжая ехать вниз, поспешно роется в сумке.
Крестьянка с бидоном. Взял деньги? Последние три рубля?
Лидия. Взял. Да черт с ними! Главное – документы целы. Ох, как я напугалась. Сердце го груди вырывается.
Крестьянка с бидоном. На три рубля– всю неделю! Да это же ноги протянешь! Кем же ты, милая, работаешь?
Лидия. Я – актриса.
Крестьянка с бидоном. Вот оно что. Понятно. Чего ж они такую красивую вздумали голодом морить?
Лидия (
Крестьянка с бидоном
За кулисами театра киноактера, по тесным проходам, по узким лестницам снуют взад и вперед полуодетые артисты, рабочие переносят куски фанерных декораций.
Перед стендом с объявлениями сбились кучкой молоденькие актрисы в одинаковых, пышных, до полу костюмах боярышень, с кокошниками на головах и светлыми тугими косами до пояса.
Объявление на стенде гласит:
«Киностудия „Мосфильм“ приступает к съемках совместного англо-советского фильма „Сильней всего“. Пробы актеров – ежедневно с 10 до 12 часов в комнатах 112-114».
Первая актриса. Половина съемок – в Англии! Вот кому-то повезет!
Вторая актриса. Хоть бы самую маленькую ролишку заполучить!
Третья актриса. Ты бывала за границей?
Первая актриса. Так нас и пошлют. Для это-го есть свои люди. Проверенные.
Третья актриса. В постели у начальства.
Вторая актриса. Да покажите мне эту постель! И я глазом не моргну – прыгну туда.
Четвертая актриса. Ой, девочки! Когда же нам судьба улыбнется? Господи! Поехать в Англию, жизнь посмотреть, приодеться по-людски. Там, говорят, за копейки можно вырядиться королевой.
Первая актриса. Вот уж дура я! Учила в школе английский, а ни черта в голове не осталось.
Вторая актриса. Без языка даже на порог не суйся. Вот кому хорошо.
Первая актриса. Наш?
Вторая актриса. А то чей же? Анатолий Безруков. Неужели не слыхала? Писатель. Ни одной хорошенькой юбки не пропустит.
Третья актриса. Сценарий этот он писал. Говорят, прямо по-английски, а уж потом на русский перевел.
Четвертая актриса. Встреть я его на улице – приняла бы за иностранца. Женат?
Вторая актриса. Какую это роль играет?
Четвертая актриса. Спать, девки, надо, значит, с ним. Уж он-то свою пристроит в картинку. Чтоб за границу со своим самоваром…
Первая актриса. Кого – свою?
Четвертая актриса. Ну, Нинку Сергееву.
Вторая актриса. Да он уж давно с Люськой.
Третья актриса. Старо. Я его с Ленкой видала.
Первая актриса. Вот, стерва, вовремя легла.
Вторая актриса.Надо не только уметь ноги раздвигать, но и знать когда.
Голос. Второе, пожалуй, важнее.
Это сказала молодящаяся старушка, из бывших красавиц, а теперь уже усохшая и дряблая, и даже страшноватая от того, что пытается скрыть свою ветхость под толстым слоем румян и белил. Она и одета не по годам вызывающе ярко. В густо намазанных губах вечно дымит сигарета в длинном мундштуке. Вялые мочки ушей оттянуты массивными серьгами. На фальшивых ресницах трепыхаются черные комочки краски. Нина Ивановна Стрельникова, по кличке Мумия. Бывшая актриса, которую держат в театре из жалости кем-то вроде посыльной, мальчиком на побегушках.
Мумия. Доверьтесь моему опыту. Все в прошлом – как во сне. Ах, сколько наша сестра теряет из-за поспешности. Из-за своей уступчивости. Умение рассчитать, девочки, порой важнее, чем умение строить глазки. Одна лишняя извилина в голове ценнее вздернутого носика и пухлых губок.
Актрисы рассмеялись. Доброжелательно. И снисходительно. Мумию в театре любят и жалеют, как реликвию.
Лидия
