Лизочка начала волноваться. Но не успела она сказать и слова, как позади нее что-то громко ухнуло. Лошадь тут же испуганно вскинула голову. Поводья, которые Лизочка и не подумала взять в руки, бессильно мотнулись в воздухе. Ухнуло еще раз, но уже гораздо громче...
Лизочка еще ничего не успела понять, но сильнейший удар подкинул ее над седлом. Она приземлилась обратно, но потеряла равновесие и только еще сильнее вцепилась в седло. Когда ухнуло в третий раз, лошадь понесла. Лизочка видела, как промелькнул мимо абхазец... Она что-то закричала ему. Еще бы! Ведь это он уговорил ее прокатиться верхом и теперь, как настоящий джигит, должен был укротить лошадь и спасти ее, Лизочку.
Но ничего подобного не произошло. Лошадь продолжала скакать, в одну сплошную зеленую стенку слились деревья. Движения мощного тела, мерный ритм галопа – все было совсем не как в ее снах! Лизочка вдруг представила себе, что будет, если она не удержится в седле... Не помня себя от страха, она закрыла глаза.
Лизочка очнулась и, не открывая глаз, потянулась. Ей вдруг показалось, что все это – Борюсик, Туапсе, кража, абхазец и лошадь – только сон. Не более чем страшный сон. А сейчас можно было потянуться еще раз, открыть глаза и обнаружить себя дома, в Москве, в своей родной и привычной квартирке, в удобной кроватке с ортопедическим матрасом. Пойти в душ, взять с полки гель с ароматом ванили. Смыть с себя все переживания. А потом позвонить кому-нибудь из подруг и посмеяться над нелепым сном.
Лизочка счастливо улыбнулась предстоящей перспективе.
Чье-то жаркое дыхание обдало ее. Лизочка уже с некоторыми сомнениями открыла глаза...
Слышали ли эти деревья когда-нибудь такой нечеловеческий визг?
Лошадь в ужасе отпрянула.
Вместо потолка было небо. Вместо ортопедического матраса была земля в прошлогодних иголках. Голова болела совсем не так, как она болит по субботам после обильных возлияний с Иркой или Танькой.
Лизочка снова закрыла глаза.
Открыла глаза. Ничего не изменилось.
Она с трудом села.
Экскурсия, абхазец, лошадь понесла...
Лизочка вспомнила все. Лошадь, которой мешали уйти поводья, запутавшиеся почему-то за ногу Лизочки, снова подошла к ней и наклонилась.
– Где я? – спросила Лизочка.
Лошадь промолчала.
Лизочка три раза глубоко вдохнула и три раза шумно выдохнула. Потом сосчитала от одного до ста и от ста до одного. Это не помогло. До того – без денег и документов в чужом городе – она считала, что хуже уже быть не может. Сейчас – одна в лесу – она отчетливо поняла, что может.
Лизочка, чувствуя, что сейчас она находится на грани нервного срыва, попыталась взять себя в руки в очередной раз и сказала себе вслух:
– Я сильная. Я смогу выкрутиться из любой ситуации.
Подумала и добавила:
– Лошади всегда находят дорогу в конюшню. А где конюшня – там люди. Достаточно сесть верхом и отпустить поводья.
Она решительно встала, стараясь не думать больше ни о чем. Перекинула поводья и попробовала залезть в седло. Она уверенно вставила ногу в стремя, взялась рукой с поводьями за гриву и оттолкнулась от земли. Но вместо того, чтобы легко вскочить в седло, Лизочка своей тяжестью просто стянула его набок.
– Без паники, – снова сама себе сказала она и попыталась вернуть седло на место.
Седло на место не вернулось.
– Ладно, – сказала Лизочка, – тем лучше. Я просто пойду рядом с лошадью.
Она решительно потянула лошадь за повод в обратную сторону по дорожке. Лошадь покорно пошла следом. А через двадцать метров, завидев слева какую-то чахлую травку, радостно свернула к ней и стала жевать.
– Да пропади все пропадом! – в сердцах сказала Лизочка, пнув при этом великолепную сосну.
И расплакалась.
Как давно Лизочка не рыдала!
...Вообще-то, со вчерашнего вечера... Но...
Как давно Лизочка так не рыдала!
Лизочку прорвало: предавший ее чувства и ограбивший ее Борюсик, унижения перед хозяйкой, предательство подруг, беспомощность и растерянность, страх и одиночество в лесу – все накопившееся в ней за последние сутки вырвалось наружу. Лизочка почувствовала себя такой маленькой, слабой и беззащитной...
Никому она была не нужна, никто ее не любил.
Она не знала, что делать, куда идти. Ей предстояла ужасная смерть от голода и холода. И это – в двадцать первом-то веке в двух шагах от цивилизации! Нелепая, никому не нужная смерть! Давненько Лизочке не хотелось жить так, как ей хотелось в этот момент. Отчаяние накатило на нее. Отчаяние, страх и одиночество. Лизочка в бессилии опустилась рядом с лошадью на землю, легла, скрючившись, в позу эмбриона, закрыла глаза и приготовилась к смерти.
Жизнь-то кончена.
Прекрасная Лизочкина безупречная и удачная жизнь была кончена. Жизнь, которой она так гордилась. Годы, за которые ей не было мучительно стыдно. Прекрасные мгновения в клубах с подругами, в постели в объятиях мужчин, на работе с вовремя законченным проектом. Бесславный и позорный конец.
– О господи! Что с вами?! – кто-то бросился к Лизочке, обнял ее...
