– Хоу! – вскричал Дикрай, а остальные поддержали его смехом и аплодисментами.
– В общем, вас всех приглашаю на свадьбу! – нацеловавшись вдоволь, договорил Йож, сменивший цвет с рубинового на свекольный. – И отказа не приму! Правда, когда будет свадьба, я… – он посмотрел на подругу, лучащуюся счастьем, как рыжее солнце, и поправился: – …мы пока не знаем!
– Пировать будем! – констатировал Кипиш. – Пипона доставать?
– Кого? – спросили в один голос Яго и Дикрай.
– Не надо! – хором воскликнули гномы и Вита.
Тролль, крякнув, потянул к себе блюдо с цельным поросеночком, в зубах которого зеленел пучок петрушки.
– Дробуш, хватит жрать! – блондин, отняв у него блюдо, отставил его подальше. – Я тоже хочу сказать кое‑что!
Он поднялся и вдруг сменил присущее ему лукаво‑самодовольное выражение на совершенно серьезное.
– Мы – древняя раса, пережившая Вечную ночь, – заговорил оборотень, тщательно подбирая слова, – и в этом мире мало что способно нас уничтожить. Но болезнь, от которой меня исцелила Зоя, – могла бы. По легенде, боги наслали бешенство на наш род, желая использовать нас в войне друг против друга, ведь заболевшие сильнее, быстрее и кровожаднее обычных оборотней, и магия, даже самая смертоносная, на них не действует…
Вита и Яго коротко переглянулись.
– Но, пытаясь обезопасить самих себя, они сделали болезнь быстротечной и неизлечимой. Употребив силу и ярость моих невменяемых собратьев в своих целях, о них просто забывали, оставляя погибать в страшных мучениях…
Дикрай обошел стол и остановился рядом с Витой. Та торопливо поднялась ему навстречу. Блондин неожиданно укусил себя за внутреннюю сторону запястья. Алая кровь тут же окрасила кожу.
– Излечив неизлечимое, ты спасла меня от забвения, волшебница! – пояснил он. – Ума не приложу, как тебе это удалось, но отныне я твой должник и, если ты согласишься, – кровник!
Вителья растерялась – ожидала от вредного оборотня чего угодно, только не этого! Она встретилась взглядом с Яго, и тот едва заметно кивнул, подбадривая ее. Больше не сомневаясь, девушка схватила со стола нож и полоснула им по запястью.
Дикрай бережно и нежно соединил их руки рана к ране.
– Зоя, – произнес он, – сестра моя…
Волшебница на миг задумалась, а потом объявила громко и без сожалений:
– Меня зовут Вителья Таркан ан Денец… Вита!
Оборотень спокойно поправился:
– Вита – сестра! Дикрай Денеш Охотник Мглы – брат!
– Брат… – повторила она и улыбнулась, будто получила на день рождения подарок, о котором можно было только мечтать.
– Дробушек – брат! – вдруг обиженно прогудел тролль.
Дикрай посмотрел на Виту с улыбкой.
– Иди сюда, – ласково позвала девушка, а когда тролль подошел, вымазала своей кровью его тяжелую ручищу: – Дробушек, брат!
– Хусним! – весело добавил Дикрай и сделал то же самое. – Дробуш Вырвиглот, тролль, – брат Дикрая Денеша Охотника Мглы!
– Ы‑ы‑ы! – разулыбался тот, заставив новоиспеченных родственников отшатнуться.
– В конце концов, мы пируем или нет? – возмутился Кипиш.
Вита вернулась за стол. Сердце в груди пело весенней птичкой, хоть в Вишенроге и царила самая настоящая поздняя осень. Не ожидала она, с головой бросаясь в авантюру с побегом, что не только окажется свободной от унизительного обычая, но и обретет по‑настоящему близких друзей и даже, кажется, семью!
Отпировали знатно! Йожевиж, Синих гор мастер, исполнил старинные баллады «Во глубине железных руд» и «Жизнь – за Цехового старшину!». Как оказалось, тролль знал несколько куплетов и подпевал с мрачным энтузиазмом, сломав в процессе все столовые приборы. Между тем Кипиш придумал, как изучать мир без опасности для собственной персоны.
– Я буду невидим, как воздух! – заявил он.
Ему, конечно, никто не поверил, поскольку божка, раздувшегося до размеров больного ожирением кота, все прекрасно видели. Но когда пришедший по зову Ягорая служка принялся менять испорченные ложки и вилки, Кипиш, подлетев, дернул пацана за ухо, тот испуганно заозирался. Не найдя виновника, бросил столовые приборы, как сломанные, так и целые, и поспешил сбежать.
– Одной проблемой меньше! – проворчал изрядно захмелевший Йож, имея в виду божественную конспирацию.
– Стихи! – вдруг объявил Дробуш и принялся декламировать, азартно размахивая недоеденным поросем:
– Птичка села на ветку!
Дура!
Не птичка она –
Банальная кура!
Не взлететь в небеса
Убогой!
Ногами шагать –
Дорогой!
Наступлю не спеша –
Нет дуры!
Лети прочь,
Душа куры!
Йож в восторге застучал кулаками по столу. Гномелла молча вытирала мокрые глаза – судьба героини‑мечтательницы тронула ее донельзя.
Вителья пила не в пример меньше сотоварищей. Во‑первых, волшебница не очень любила алкоголь, а во‑вторых, периодически вспоминала о том, что она – порядочная крейская девушка. Однако обильный ужин и сопутствующее возлияние постепенно накладывали на комнату печать тишины и духоты. Гномы, обнявшись, уснули прямо там, где сидели. Тролль перебрался подремать на пол и во сне загадочно водил пальцем по ножке стола – видимо, сочинял стихи. Кипиш вяло выкладывал из костей сооружение, напоминавшее языческий храм, и украшал его зеленью.
