– Стойте! – прервала ее Вита. – Вы сказали, что должны были погибнуть, не выдержав излучения, но не погибли! Почему?
Архимагистр пожала плечами.
– Возможно, наши предки были теми, кто воевал плечом к плечу с богами на одной из сторон божественного фронта, а возможно, у нас обоих была склонность к магии, о которой никто не догадывался.
– Значит, мои спутники тоже?
– Нет, ведь таких, как мы, можно пересчитать по пальцам, – Ники села напротив. – Думаю, их спасла ты!
– Я? – удивилась девушка.
– Ты. Сама о том не подозревая. Ты же взяла за них ответственность, когда приняла на себя обязанности штатного мага?
– Да… Но откуда вы знаете? – изумилась Вита.
– Архимагистр я или кто? – шутливо обиделась Ники. – Сейчас я попрошу принести нам чай и баблио, и ты подробно расскажешь мне об этой пещере. А потом мы займемся твоей адептурой. Договорились, Вителья?
Волшебница прислушалась: не подаст ли Кипиш какой‑либо знак? Но божок не только молчал – она его вообще не ощущала.
И тогда Вита кивнула.
* * *
– Прости, Трой, я свяжусь с тобой позже! – сказала Ники в сторону шкафа, когда посетительницу скрыло сияние портала. И резким движением руки прервала магическую связь между своими покоями и зеркалом рю Вилля.
Затем дождалась, пока появившийся словно из‑под земли Бруттобрут унесет поднос с посудой, поднялась и подошла к стеклянной стене башни. Разговор затянулся до темноты. Гавань уже светилась огнями подобно медузе, по щупальцам которой пробегало призрачное сияние. Там, внизу, люди веселились и печалились, рожали детей и умирали, однако жизнь была предсказуемой, спокойной, относительно безопасной…
Ники медленно обернулась.
– Я тебя чувствую, – сказала она, – покажись!
Кипиш проявился на ее столе, перетекая из тени в свет.
– Ну, привет тебе, жрица Гересклета, бога огня, – недружелюбно сказал он. – Чем порадуешь?
Архимагистр подалась вперед, будто была готова броситься на божка и перегрызть ему глотку, невзирая на цепочки.
– Как мне называть тебя?
Он назвался, с удовлетворением отметив ужас на лице волшебницы.
– Знаешь меня?
– Наслышана, – бросила Никорин. – Выпьешь со мной? Гномий самогон отлично прочищает мозги.
– Наливай!
Божок перелетел в кресло, позволяя хозяйке покоев сесть на свое место.
Дрогнувшей рукой Ники разлила самогон, извлеченный из ящика стола, по стопкам. Протянула одну гостю. Отсалютовала своей.
– Хорош! – констатировал младенец, вылив в себя пойло. – Пипона хочешь на закусь?
– Пипона не надо! – передернулась волшебница то ли от самогона, то ли от представшей перед глазами картинки экзотической закуски. – Скажи мне, Кипиш – бог хаоса, вы приняли решение вернуться в наш мир? Снова ввергнуть нас в темноту? Все порушить, всех убить, замутить новую Вечную ночь?
Свирепый воин с изумлением посмотрел на нее.
– С чего ты это решила, жрица?
– Не называй меня так, – поморщилась Ники, – хочу, чтобы ты знал – когда Гересклет ощутил в себе прежнее могущество и жажду убивать – мы с моим другом уничтожили его, используя вашу же силу, и навсегда вышвырнули в небытие. С тобой будет то же – если ты станешь вести себя так же! Не думай, что твоя жрица спасет тебя. Она слишком молода и неопытна. И глаза на вашу, божественную, деятельность ей пока никто не раскрыл!
– Ты могла бы сделать это уже сегодня, – пожал плечами Кипиш. – отчего не сделала?
– Хотела вначале поговорить с тобой. Понять, каков размер угрозы.
– И каков? – не дожидаясь хозяйки, божок сам разлил самогон по стопкам.
– За последнюю тысячу лет количество случаев обнаружения могильников увеличивается в геометрической прогрессии, – выпив и отдышавшись, пояснила архимагистр. – В этом тысячелетии твое захоронение – уже второе, а Вита – третий «сообщающийся сосуд».
– А где первый? – удивился Кипиш. – Если принять тебя за второй?
– Погиб, – коротко ответила Ники, – не важно…
Божок искоса глянул на нее и поинтересовался:
– Совесть не гложет? Страшные сны по ночам не снятся?
– Заткнись! – прорычала волшебница, вскакивая и опираясь на стол. – Не тебе читать мне нотации, массовый убийца!
– Одна душа или много – никакой разницы, – философски заметил Кипиш, снова разливая самогон. – Для единожды преступившего грань прощение перестает существовать. Так что моя вина «массового убийцы» не более твоей, собственными руками прикончившей возлюбленного, который стал слишком опасен для этого мира.
Задыхаясь, Ники упала в кресло. Ее пальцы рвали ворот рубашки, словно тот душил хозяйку.
– Мда… – наблюдая за ней, пробормотала черноволосая красотка. – Значит, и совесть, и сны. Вот что я скажу тебе, ласурский архимагистр Ники Никорин, – понятия не имею, отчего мне довелось очнуться и вернуться в этот мир именно сейчас. Никто из моих божественных родственников не связывался со мной и не предлагал вернуть остальных. Но если… Я подчеркиваю – если – это случится, я дам тебе знать! Помогать не стану, но и мешать не буду. А сейчас позволь, я тебя покину. Моей жрице нужна постоянная поддержка, пока она – как ты верно выразилась – молода и неопытна!
Он выпил самогон, не дожидаясь Ники. И исчез, будто привиделся ей.
