– Все же лучше, чем плаха? М‑м? – глубокомысленно заметил рю Вилль, напоминая о давешнем разговоре и давая понять, что отомстил. – Кроме того, если вам было скучно, вы могли бы позвать меня потереть спинку… Или животик?
И, хмыкнув, начальник Тайной канцелярии, яхтсмен и ресторатор отправился вслед за королем.
– Ну, погоди… – сквозь зубы прошипела Агнуша рю Филонель, – будет бал и в моем замке!
С улицы раздались крики толпы, приветствующей принца и его возлюбленную.
Герцогиня развернулась к Туссиане.
– Сейчас же разыщи Артазеля! Я хочу другое платье на свадьбу!
– Будет сделано! – улыбнулась служанка и отправилась прочь, высоко неся голову.
Агнуша невольно проводила глазами прямую спину горничной. Вот про кого говорят – королевская осанка. Но коли подобное скажут о простой трактирщице, ласурский трон опозорится на весь Тикрей! Каскарты свидетели!
* * *
Вителья умылась, оделась и попросила Дробуша сообщить в Орденскую резиденцию, что задержится, после чего в нетерпении присела на кровать рядом с подаренным Яго свертком. Было ужасно любопытно узнать о содержимом, но черноволосый просил пока не открывать его. Волшебница огладила ткань ладонью, ощущая под ней какую‑то выпуклость. Ни единой мысли в голове на тему, что бы там могло быть!
Вздохнув, девушка спустилась в столовую.
Ягорай уже сидел на своем месте, а матушка Ируна хлопотала вокруг. В суетливых движениях пожилой женщины проглядывала искренняя любовь к воспитаннику. Когда Вителья вошла, экономка бросила на нее внимательный взгляд – нет, не прошло для старушки незамеченным случившееся на рассвете между хозяином дома и его гостьей.
Завтракали молча. С каждой минутой атмосфера в комнате все более сгущалась, будто и не было этого волшебного утра.
Волшебница уже сидела ни жива ни мертва, гадая, что же такого могло произойти, когда Яго негромко выругался, швырнул вилку, подошел к Вите, встал на колени и, обняв ее, сказал глухо:
– Прости меня! Надо было сказать тебе еще там, на хуторе…
– Что? – окончательно испугалась девушка, глядя, как побледнели его до синевы выбритые щеки. – Что случилось?
– Наша ночь… Наше утро… – черноволосый запутался, махнул рукой и добавил решительно: – Это было не в первый раз между нами!
Вита уронила салфетку, которую держала в руке.
– Что ты имеешь в виду?
Ягорай уткнулся ей в колени лбом и заговорил. Спокойно и размеренно, будто доклад читал по бумажке. Про случившееся с волшебницей во время исцеления оборотня, про совет Кипиша и его, Яго, согласие с ним. Ну… и про все остальное!
Вителья слушала, и ей казалось – мир рушится. Человек, которому она доверилась, использовал ее, как бездушную куклу! Но не это было самым страшным! О произошедшем узнали те, кому она доверяла. Боги, какой стыд! Какой позор для крейской девушки!
– Вита, прости меня, умоляю! – сказал Ягорай, когда молчание после его рассказа затянулось. – Кипиш объяснил мне, что только так тебя можно было вернуть! И никак иначе!
– Он все тебе объяснил? – сдавленным голосом спросила волшебница. – И как меня раздевать, и как в постель укладывать, и как…
– Прекрати! – попросил Ягорай, начиная злиться. Не на нее – на себя и на ситуацию в целом. – Пожалуйста, прости меня и нас всех, и давай забудем!..
– Забудем? – Вита вскочила, блестя глазами, как дикая лесная кошка. – Если бы тобой спящим овладела женщина, ты смог бы забыть?
– Да я бы и не запомнил, – простодушно сказал черноволосый.
От обиды, оказавшейся жгучей, как крейский оранжевый перец, на глазах волшебницы закипели злые слезы, а руки и губы задрожали. И слова все забылись, кроме каких‑то совсем уж нехороших…
– Не трогай меня! Не подходи ко мне! Видеть тебя не желаю! – закричала Вителья и выбежала из столовой.
Яго так и остался стоять на коленях у ее стула.
Ворвавшись в свою комнату, Вита заметалась по ней, как слепая птица, натыкаясь на предметы интерьера.
– Вителья! – укоризненно сказал Кипиш, проявившийся на кровати. – Прекрати истерику! Ничего страшного не случилось, кроме того, что мы с Яго спасли твои жизнь и рассудок!
Девушка остановилась, словно налетела на невидимую преграду. Медленно развернулась к божку, сжала кулачки.
– Ты… Ты!..
– Не трогаю тебя, не подхожу… – любезно напомнил тот. – И меня ты видеть не желаешь!
Волшебница достигла той точки кипения, когда количество гнева переходит в качество магии. Медленно, словно сомневаясь в своих силах, она вытянула через всю комнату руку, ставшую чудовищно длинной, схватила божка за хохолок на голове и сунула… Куда‑то сунула. Во всяком случае, тоненький возмущенный писк затих.
