Сын за отца не в ответе. И какой циничный мерзавец придумал эту чушь? Вся наша религия построена на прямо противоположной концепции. Первородный грех – крае угольный камень цивилизации. Мы рождаемся с тавром греха, выжженным каленым железом на изнанке наших душ. Чужого греха. Мы все тащим крест вины – чужой вины.
Мы спорили об этом с тобой и раньше, но вдруг я на самом деле окажусь прав и наше бытие после смерти – ну да, ад или рай – действительно зависит от каких-нибудь глупостей, вроде вежливости, доброты и аккуратности? Твоего отношения, допустим, к собакам. Или кошкам. Или насколько хорошо заправлена твоя кровать. Или до какого блеска начищены сапоги ваксой. Или… Ну вот, ты опять смеешься. Но почему бы и нет? Ведь кто-то верит, что копеечные свечки, бормотанье какой-то чепухи, стояние на коленях и сезонная постная диета могут гарантировать райские кущи. Почему бы и нет, думают они. Почему бы и нет, думаю я. Ты снова смеешься, тебя не интересуют глупости. Делаешь вид, будто ты бессмертен. Увы, у меня не очень радостная новость для тебя. Мне нечем тебя утешить, и теперь я знаю об этом наверняка.
Умные люди пытаются постичь смысл жизни, мудрые – суть смерти. Кто знает, может, единственная цель жизни и состоит именно в принятии смерти?
В среду мне прислали с курьером сигнальный экземпляр альбома «Спиритуальные фотографии Гуго Кастеллани». Я позвонил в типографию и дал добро на печать тиража. Тысяча экземпляров, за каждый я платил семь гульденов из своего кармана.
Зачем я издавал эту книгу? Отчасти из чувства вины перед Леонорой, отчасти чтобы не сойти с ума от безделья. Кого мог заинтересовать альбом с тремя дюжинами черно-белых фотографий фальшивых призраков столетней давности – ну, может, пару историков в Голландии, да еще с десяток искусствоведов в Европе? Я планировал разослать альбом по крупным университетским библиотекам, по редакциям специализированных журналов с микроскопической подпиской. Всучить штук десять в крупные книжные магазины Амстердама, съездить в Антверпен, попытать счастья там. Друзей у меня не было, единственный экземпляр я мог подарить рыжей Марейке из привокзальной фотомастерской.
Альбом стал сенсацией. По невероятной случайности Тьерк Цоллер печатал свою книгу в той же типографии в то же самое время. От нечего делать, сидя в кабинете директора, начал листать альбом Гуго. Буквально на третьей странице он наткнулся на свою прабабку в качестве загробного духа, явившегося по просьбе вдовца-супруга Альфонса Цоллера, представленного на том же снимке. Ассистент Тьерка позвонил мне и пригласил на запись программы «Звездный час с Тьерком Цоллером». От одной мысли о микрофоне и камерах я вспотел. Как многие неудачники, я был законченным социофобом, однако доскональное знание фотографического ремесла и пылкая страсть к искусству Гуго Кастеллани выручили меня.
Именно так я и заявил в студии: искусство. Тот случай, когда мастерство, помноженное на талант и трудолюбие, из ремесла переходит в категорию искусства. В конце концов, и потолок Сикстинской капеллы был расписан за деньги. Несомненно, Гуго Кастеллани был мошенником. Безусловно, страсть к наживе играла в мотивации фотографа не последнюю роль. Но как алхимики в неутомимом поиске философского камня создали современную химию, а купцы и пираты, к слову сказать, тоже вовсе не из филантропических побуждений, нанесли на карты половину географических названий, так и Гуго открыл абсолютно новое направление в новорожденном искусстве фотографии. Да и так ли важна оценка морального облика творца? Имеем ли мы право судить Моцарта за его пристрастие к вину, а Данте – за увлечение малолетними девицами? Киплинг был отъявленным расистом, а Вагнер… Ну, и так далее.
Программу показали в субботу вечером, в понедельник мою телефонную линию заклинило от шквала звонков. Весь тираж прямо из типографии купил некто Збаровский. К среде напечатали еще семь тысяч, в пятницу на складе не осталось ни одного альбома. В девять утра Тьерк Цоллер прислал съемочную группу. В воссозданной студии Гуго я показал ту самую фотокамеру и то самое кресло. Я разъяснял значение магических вуалей. Демонстрировал трюки со светом, одним щелчком выключателя творя мистическую вселенную, готовую принять гостей из мира мертвых. Иллюзия – да, но что такое реальность? Из сундуков извлек камзолы и кринолины, из мешков – парики и бороды. Манекены вызвали восхищение. Череп верблюда произвел настоящий фурор.
Меня приглашали на радиопередачи. На канале «Теос» мы спорили о мистицизме и религии. В программе «Зона Альфа» обсуждали эволюцию фотографического ремесла от камеры обскура до спутниковой фотосъемки. В передаче «Вне политики» я путано разглагольствовал о переменах в Советском Союзе, о новом генсеке и его перестройке.