Говоря коротко, Тесса посвятила два дня методичному уничтожению репутации Криса, даже заявила, когда ее спросили, где он может быть, что не знает, возможно, сбежал, стыдясь за свой поступок, — да и действительно, почему она должна была верить тому, что у него болеет мать? Ведь слышала она об этом от одного только Криса, а сама утвердила для себя четкий протокол: не верить ни единому его слову, пока не получит сторонних доказательств. Текстовое сообщение о том, что Дороти скончалась и Крис не знает, как он справится, если Тесса не придет на похороны, которые состоятся в Хэмпширской церкви во вторник, двадцатого, пришло, когда Тесса сидела у Криса в кабинете, пытаясь составить электронное письмо Эду с настоятельной просьбой отстранить Криса от должности приглашенного эксперта. Она почувствовала укол совести.
Все эти мысли плыли у Тессы в голове, пока до нее не добралась лопата. В церкви мучительно было видеть, как мало людей пришло на похороны. Она раньше не сознавала, какой безлюдной была — вернее, стала — жизнь Криса. Жена его бросила. Друзей, похоже, нет совсем. Происхождение скромное. Домыслы о том, что он сейчас на яхте, выглядели несправедливо жестокими, — это, кажется, придумал Джордж Бейл, причем в шутку. Джордж Бейл, он же лорд Бейл. Кроме прочего, Крис ни словом не упомянул о предложении из Кейс-Вестерна: ни на конференции, ни потом у себя дома, ни еще позже, во время их недолгого разговора. Худшие ее подозрения в его адрес необоснованны. Чувство вины по отношению к Крису давало метастазы и, похоже, норовило блокировать все ее недавние решения касательно будущей жизни, все те вещи, которые вызывали у нее праведный гнев.
В случае с Беном она чувствовала полную свою правоту, поскольку это Бен ее бросил. Кстати, после его отъезда она о нем почти не вспоминала. Похоже, он никогда не имел для нее особого значения. Она раньше была убеждена, что Клэр нарочно изводит ее своим молчанием. Но потом получила от нее не только сочувствие, но еще и деньги. Она раньше была уверена, что Крис всегда добивается того, чего хочет, хотя он, похоже, в нее влюблен, пусть и патологически. Тесса даже усомнилась в существовании больной матери, той, в погребении тела которой она сейчас участвовала, на тело которой в буквальном смысле бросала комья земли — сырой, каменистой, потому что лопата уже добралась до нее, последней в этом круге, черенок слегка увлажнился, железная обкладка немного согрелась от прикосновения скудной горстки ладоней, через которые лопата совершала свой путь, — ладоней тех, кто знал и любил Дороти Эклс. Тесса попыталась понадежнее ухватиться за сырое древко. Подумала про Сульпицию: как она, Тесса, восторженно вцепилась в ее кости; как воспользовалась телом Сульпиции, чтобы добиться признания в самовлюбленном сообществе самопровозглашенных хранителей культуры, — и накатила такая волна отвращения к самой себе, что ей показалось, будто она сейчас распадется на пылинки и первый же ветерок унесет ее прочь.
Она вела себя бездушно и эгоистично. А сейчас страшно об этом жалела, что явно отразилось у нее на лице, потому что, когда она подняла глаза на Криса, он смотрел на нее с сочувствием и бесконечной благодарностью.
Чтобы попасть в Хэмпшир, Тесса взяла машину Лиама, пижонскую черную «хонду», в салоне которой пахло старой спортивной экипировкой. В составе небольшого кортежа она следовала за Крисом, который ехал на своей красной машине к дому Дороти. Двигались они медленно, шел дождь. Тесса никогда раньше не видела хэмпширских холмов и старалась рассмотреть их плавные скругления, осмыслить их красоту. Чувствовала она себя взвинченной, несчастной, одинокой. Поначалу ей казалось, что эту последнюю услугу она окажет Крису с холодным безличием, а потом прервет всяческие с ним отношения. Она не приняла в расчет собственную уязвимость.
Кортеж двигался по двухполосной дороге, которая перешла в однополосный проселок. На обочине ржавела брошенная скотовозка.
О том, как она необходима Крису, Тесса поняла из первой же эсэмэски: «Понимаю, что прошу слишком много. Не уверен, что сумею до тебя донести, как много для меня будет значить твоя помощь в этот момент».
Сильнее всего Тессу поразило использование слова «много» в двух последовательных предложениях. В обычном случае Крис никогда бы так не поступил, слишком он чванился своим стилем. А здесь — никакой отделки, содранная кожа.
