Будущее просматривалось смутно. За этот год она успела перевести несколько пространных фрагментов «Энеиды», сидя в круглосуточной забегаловке рядом с трассой Гейнсвил — Джексонвил, но в кампус пока не переехала, хотя от мысли, что она так и останется дома, земля уходила из-под ног. Дин, пока был жив, по сути, ничего не взращивал ни в доме, ни за его пределами, и сама неотличимость окружающего до от после причиняла Тессе невыразимую боль, причем единственным выходом ей представлялись картофельные оладьи и бездонные чашки кофе в забегаловке для дальнобойщиков рядом с 301-й дорогой, блаженная анонимность тамошнего вечного синготического дневного света, а также миф о происхождении Римской империи, изложенный в двенадцатой книге Вергилия. Она напрочь утратила понимание того, что после окончания университета в жизни ее на полных к тому основаниях будут присутствовать Вергилий или Овидий, — Дин в один из дней что-то пробормотал про юридический факультет, так что часы, проведенные за записью перевода, представлялись ей способом перечеркнуть саму идею того, что у нее есть будущее. Из этих ночных бдений родилась статья о богобоязненности и ее взаимосвязи с основным сюжетом, которую заметил Крис и мгновенно раздобыл стипендию, чтобы вытащить автора из этого ее американского захолустья — до приезда Тессы он слыхом не слыхивал о Джексонвиле, по крайней мере по его собственным словам.
И тут началась жизнь. В Оксфорде Тесса пламенно предалась своей страсти, без всяких извинений, невзирая на отношения с Беном и даже на смерть его отца — похороны в прошлом месяце пришлись на тот день, когда она должна была сделать вполне себе эпохальный доклад на конференции Ассоциации классических исследований в Эдинбурге. Рука Бена, лежавшая в ее руке, когда он попросил ее не уезжать, показалась ей последней нитью, привязывавшей ее к земле, но она все-таки решила не оставаться, а теперь и Бен решил не оставаться тоже.
Она-то думала, что он ее простил, но на деле просто затаил обиду. Вчера вечером она слишком поздно вернулась домой и не успела приготовить ужин. Бену через день нужно было уезжать на Северное море, а еще он уже и так готовил два вечера подряд. В этот вечер он решил проявить характер, о чем Тесса узнала почти сразу после того, как влетела к себе в квартиру, запыхавшаяся и вспотевшая под кардиганом. На работе она долго спорила с Крисом по поводу выдвинутого ей требования добавить ссылку в уходившую в печать статью. Один из рецензентов настаивал, чтобы Тесса подчеркнула, что «любовь» Аполлона к Дафне не всегда трактуется в ироническом ключе.
Это не имело отношения к основной теме статьи, однако уступать Тесса не собиралась.
— Прости, пожалуйста! — выкрикнула она еще из прихожей, уже почувствовав запах соуса маринара и услышав, как кипит вода. — Все из-за Криса, мы с ним поспорили!
В кухне, она же гостиная и столовая, Бен, стоявший у стола для готовки, смерил ее неоднозначным взглядом. Она поцеловала его в щеку и, переодеваясь в спальне, стала объясняться дальше:
— Крис вцепился — не оторвешь: показан ли amor в сюжете Дафны и Аполлона с иронией или нет. У меня написано, что слово «любовь» употреблено в ироническом смысле, Аполлон — великий стрелок из лука, который спас мир от Питона, — вызывает Купидона на состязание в стрельбе, и Купидон пускает в него стрелу, отчего Аполлон влюбляется в Дафну, которую преследует с упорством матерого насильника, так что она просит отца превратить ее во что-нибудь такое, что Аполлон уже не сможет трахнуть, — и он превращает ее в лавр. — Тесса пригнулась под наклонным потолком, перекрикивая бульканье кипящей воды: — В Риме есть прекрасная статуя Бернини: Аполлон обвил Дафну рукой, а ее кожа превращается в кору, из пальцев проклевываются листья. Ты помнишь, что такое лавр? Метонимически — трофей. В первой книге даже есть эпизод, когда по ходу состязания в стрельбе из лука возникает затруднение, какие кому вручить трофеи или награды, потому что лавров еще не существует. Ну, в общем, «любовь» Аполлона к Дафне, безусловно, задумана с ироническим подтекстом. Типа, глядите, до чего довела Дафну его любовь. Притом что Аполлон-то остался Аполлоном, без всяких последствий.
Тесса вернулась на кухню, шагнула к Бену. Брусок пармезана почти исчез: похоже, Бен вознамерился полностью его уничтожить.
— Может, нам этого хватит? — спросила она.
— И это все из-за сноски? — уточнил он.
— Ну, в определенном смысле да.
Бен продолжал натирать сыр.
— Вот так и будешь тереть? Ты за что-то на меня сердишься?
— Да боже ж мой. Я опять готовлю ужин, потому что ты не явилась…
— Прости меня, пожалуйста.
— А ты мне талдычишь о какой-то сноске.
Тесса сосредоточилась на том, чтобы отпустить свой гнев. Пусть останется в Вестфалинге.
— А ты чего ждала? — не унимался Бен. — Суси-пуси? Положить тебе вкусненького? Я завтра уезжаю, нам даже скандалить некогда.
— Зачем тогда скандалишь? — огрызнулась Тесса.
