Тесса вытащила из сумки телефон и тут вспомнила, что час назад он умер у Криса в руке. Поставила на зарядку; в окно лился смех. Тут ее вдруг одолели сомнения: вряд ли Лукреция сумела бы так точно сымитировать письменный стиль Криса, а вот Лиам бы, наверное, сумел, и она тут же заподозрила их в сообщничестве. Плюс этот бланк. Лиам, еще один аспирант Криса, запросто мог бы разжиться таким листочком и состряпать подобное письмо, более того, он даже был в курсе этого самого «малообещающего начала». Но Лиам, долговязый нескладный Лиам, этот, как Тесса его однажды обозвала, «славный-но-связанный» Лиам на розыгрыши был способен не больше, чем королевский гвардеец, — по крайней мере, если речь шла о других женщинах, а не о его жене: добрый-старый-добродушный, добродушно-ностальгирующий-по-империи Лиам. К нему почему-то так и липли дефисы, возможно, потому что он был первым мужчиной через дефис, которого Тесса встретила в своей жизни, и вовсе он не взял фамилию своей жены, а действительно происходил из аристократического рода со всеми этими кюлотами и прочим: Лиам Синклер-Студемайр. Тесса время от времени чувствовала укол вины, заслышав через приоткрытую дверь в кабинет Криса его тяжелые шаги по ступеням Седьмой лестницы: они с Крисом яростно спорили о метафизике очередного текста или просто пороли всякую чушь, и она знала при этом, что Лиаму стоит большого труда заставить Криса хотя бы прочитать его электронное письмо. Лиам жалостно топтался снаружи, пытаясь оповестить о своем приходе, но Крис продолжал беседовать с ней четверть, а то и полчаса после назначенного Лиаму времени, делая вид, что попросту его не замечает. Тесса чувствовала бы себя еще гнуснее, если бы не верила в глубине души, что из них двоих она — лучший филолог-классик и принесла на этом поприще несравнимо больше жертв, а научное мышление Лиама удручающе неоригинально, пусть даже он очень хороший человек и не заслуживает, чтобы к нему относились как к ребенку-невидимке.
Загудел оживший телефон, Тесса быстренько отыскала номер Лукреции — хотелось покончить с этой загадкой. Не так она собиралась провести нынешний день. В половине второго у нее назначена встреча с Крисом, на следующей неделе нужно садиться за статью о поэте Марии, через неделю защита диссертации, а на терзания по поводу защиты, если не на подготовку к ней, нужно было выделить побольше времени.
Лукреция ответила после второго гудка.
— Тесса! — Тессе очень нравилось, как Лукреция произносит ее имя, удлиняя двойной консонант, будто нараспев: Тес-са. — Dimmi[2].
— Могла бы подождать до первого апреля, — заявила Тесса. На заднем плане кто-то ритмично стучал киркой. Тесса вообразила себе Лукрецию в некрополе Изола-Сакра: как она поджаривается на солнце среди красных кирпичных надгробий. Тесса там пока еще не бывала — ни одной из организаций не удалось отыскать на это денег.
— С чем подождать? — удивилась Лукреция. — С очередным вопросом, когда ты сюда приедешь?
— Это не от тебя электронное письмо? — спросила Тесса.
— Нет, — ответила Лукреция. — Какое письмо? Ты когда прилетишь?
— А когда на это деньги будут? — отвлеклась Тесса от темы. — Когда ты получишь новый грант на поездки.
— Или ты выцарапаешь у своего босса хоть пару грошиков.
— Столько фрагментов, столько надписей, столько предполагаемых текстов Мария.
— Все, вешаю трубку.
— Столько всего утрачено для потомков…
Тесса разъединилась и снова посмотрела на экран компьютера. Откинула волосы назад, ощутила между пальцами какую-то путаницу, пушистые обрывки серо-лавандовых ниток с обивки дивана Криса. То, что после бегства ее бойфренда Крис, помимо родовспоможения в ее научной карьере, оказался ответственным еще и за то, чтобы стряхнуть с нее всякую дрянь, — мысль несколько экстравагантная, но, по сути, свидетельствующая о глубинности их сродства, как интеллектуального, так и личного. Взять, например, ту встречу, когда она официально попросила у него рекомендательное письмо, — дело было в прошлом октябре. Сразу после того, как Тесса высказала свою просьбу, в приоткрытое окно кабинета Криса влетел красно-оранжевый лист.
— Вряд ли ты нуждаешься в моей помощи, — произнес Крис, переводя взгляд с нее на лист — Крис был дальтоником, хотя оттенки красного худо-бедно различал. Обычно Диана подбирала для него оливковый к серому, но в тот день он в своих уныло-монотонных брюках и рубашке напоминал ком глины. На тот момент уже стало ясно, что Диана от него ушла, и Тесса решила спросить, все ли у него в порядке.
Он не сразу понял подоплеку ее вопроса, а если и понял, то решил уклониться от ответа, более или менее педантично продемонстрировав свою ученость: посвятил ее в новые открытия касательно «Метаморфоз» I: 544–547, спорных строк, в которых Дафна взывает о помощи к некоей ипостаси своего отца, матери-земли или к обоим сразу.
