Латунный город полностью

Нари затаила дыхание. Изумруд подмигивал в свете огня, как бы радуясь встрече с ней. Искушая ее. Левая рука дэва покоилась у него на животе. Нари, как завороженная, не сводила с кольца глаз. Наверняка оно стоило целое состояние и к тому же совсем не плотно сидело на пальце. «Я могу снять его, – сообразила Нари. – Я снимала кольца с людей, даже когда они бодрствовали».

Хворост в руках стал пригревать – огонь слишком близко подобрался к коже. Нет. Не стоит так рисковать. Нари бросила на дэва прощальный взгляд и ушла. И все-таки она чувствовала легкую горечь сожаления. Она понимала, что, кроме Дары, никто не поможет ей узнать о своих корнях, о семье и способностях… короче, обо всем. Но свобода была для нее дороже.

Нари вернулась в театр. Она бросила хворост на ковер. Годы хранения в склепе и неделя в пустынном воздухе досуха иссушили старую шерсть. Коврик вспыхнул, как будто его облили маслом. Нари закашлялась, отмахиваясь от дыма. Когда дэв проснется, от ковра останется одно пепелище. Ему придется догонять ее своим ходом, но у нее будет полдня форы.

– Лишь бы успеть к реке, – пробормотала она.

Нари подхватила свою котомку и стала вверх по ступенькам выбираться из театра.

Котомка была до обидного легкой, как бы в напоминание о ее отчаянном положении. Я останусь ни с чем. Меня поднимут на смех, если теперь я назову себя целительницей. Дружба Якуба была редким подарком судьбы. И то их сотрудничество завязалось уже после того, как она заработала репутацию целительницы, на что ушли годы кропотливого труда.

Если бы у нее было это кольцо, она жила бы и горя не знала. Она продала бы его, сняла комнатку, чтобы не ночевать на улице, купила бы лекарства для работы, материалы для изготовления амулетов. Нари замедлила шаг, не дойдя даже до середины лестницы. Я хорошая воровка. Я воровала в ситуациях и посложнее. А Дара спал как убитый. Он не проснулся даже тогда, когда на него слетел Хайзур.

– Какая же я дура, – прошептала Нари, но все равно развернулась и побежала обратно вниз, мимо пылающего ковра.

И снова она нырнула в храм, огибая упавшие колонны и разбитые статуи.

Дара все еще крепко спал. Нари осторожно поставила котомку на пол и вытащила бурдюк. Несколько капель воды она брызнула ему на палец. Сама не своя от волнения, она стала дожидаться реакции. Ее не последовало. Нари легонько зажала кольцо между большим и указательным пальцами и медленно потянула.

Кольцо запульсировало и погорячело. Резкая боль прострелила ей голову. Нари испугалась и хотела отпустить кольцо, но пальцы не слушались. Как будто кто-то перехватил контроль над ее разумом. Храм растворился, все поплыло, и у нее перед глазами возник неясный абрис, который постепенно приобрел четкость, рисуя ей совершенно новую картину. Изнуренная долина под палящим белым солнцем…

Я наметанным взглядом обвожу мертвую землю. Когда-то здесь зеленела трава, цвели орошаемые луга и сады, но армия моего господина вытоптала последние очаги плодородия, оставив после себя лишь грязь и пыль. Сады были разграблены и выжжены. Река – отравлена неделю назад, чтобы вынудить город сдаться.

Люди вокруг не видят меня. Дымом я понимаюсь вверх, чтобы лучше оценить наши силы. У моего господина грозное войско: тысячи облаченных в цепи и кожу мужчин, дюжины слонов, сотни лошадей. Его лучникам нет равных в мире людей – я постарался обучить их всему, что знаю сам. Но окруженный стеной город стоит непоколебимый.

Я гляжу на древние кирпичи, изумляясь тому, насколько они крепки, сколько армий удерживали прежде. Никакой таран не возьмет такую стену. Я принюхиваюсь – ветер доносит до меня запах голода.