Латунный город полностью

Али наградил ее многозначительным взглядом. Они уже несколько недель обходили эту тему стороной – на самом деле они обходили стороной много тем, но эту в особенности.

– О том, о чем ты хотела знать с того самого дня в саду. Когда я рассказал тебе, что означает татуировка на руке Афшина.

Нари посмотрела на него уже с негодованием, а не с лаской.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой Дару.

– Необязательно обсуждать конкретно его, – подсказал он. – Но ты ведь хочешь больше узнать про рабов? Ты вся напрягаешься при малейшем их упоминании.

Нари не понравилось, что ее поведение раскусили. Она сверкнула глазами. Какой Али молодец, что напрашивается на ссору именно тогда, когда научил ее создавать огонь.

– А если я возьму и задам? – парировала она. – Побежишь докладывать об этом своему папочке?

Али вздрогнул. На это ему нечего было возразить – ведь несколько дней назад он действительно подслушивал ее разговор с Афшином в лазарете. Просто до этого момента они оба не осмеливались ворошить эту тему.

Она смотрела на него с вызовом. Али так и не смог привыкнуть к глазам Дэвов. Эти аспидно-черные озера вызывали в нем какой-то дискомфорт. Хотя, конечно, у Нари глаза были очень красивые, а человеческие черты ее лица смягчали их остроту. Но сейчас в ее взгляде было столько подозрительности, притом заслуженной, что Али хотелось отвернуться.

Он подумал о том, что в Дэвабаде многие лгали Нари, особенно Афшин, которого она так защищает, поэтому он решил сказать ей всю правду.

– А если и побегу? – спросил он. – Думаешь, твой интерес кого-то удивит? Ты выросла среди людей, слушала сказки о джиннах-рабах. Вполне естественно, что тебе хочется узнать больше. – Он положил руку на сердце, и уголки его губ поползли вверх. – Пойдем, Нахида. Глупый Кахтани хочет поделиться с тобой важной информацией за просто так. Неужели инстинкты не подсказывают тебе, что этим нужно воспользоваться?

Это вызвало у нее легкую, разве что чуть усталую улыбку.

– Хорошо. – Она подняла руки. – Любопытство перебороло здравый смысл. Расскажи мне о рабах.

Али поднял факел и кивнул в сторону коридора, ведущего в главный корпус библиотеки.

– Поговорим на ходу. Будет выглядеть неприлично, если мы пробудем здесь слишком долго.

– Опять дьявол, что ли?

Али покраснел, и Нари засмеялась.

– А знаешь, ты бы легко вписался в каирскую жизнь, – добавила она, разворачиваясь к выходу.

Я знаю. В конце концов, именно поэтому отец и доверил ему эту миссию.

– Получается, реальность похожа на наши сказки? – спросила Нари по-арабски с египетским акцентом, перевозбужденно тараторя. – Джинны, запертые в кольцах и лампах, вынуждены исполнять все желания своих повелителей?

Али кивнул.

– Рабское проклятие возвращает джинна в его первоначальное состояние – какими мы были до того, как пророк Сулейман, мир его дому, благословил нас. Но подвох в том, что свои силы джинн может использовать только для того, чтобы угождать своему повелителю. Все естество джинна зиждится на прихотях господина.

– На всех прихотях? – Нари содрогнулась. – В сказках все так просто: люди желают себе несметных богатств, роскошных дворцов, но… – она закусила губу. – Люди могут быть способны на нечеловеческие зверства.

– Этим они не отличаются от нашей расы, – мрачно согласился Али. – Наверное, это общее у всех рас.

Нари ненадолго задумалась и нахмурилась.

– Я думала, ифриты ненавидят людей. Зачем тогда дарить им всесильных рабов?

– Это не подарок. Это чистая, бесконтрольная сила, – объяснил Али. – Редкие ифриты отваживались напрямую причинять вред человеку с тех пор, как Сулейман проклял нас. Они научились обходиться без этого. Джинн в рабском подчинении у тщеславного человека способен учинить разрушения нереальных масштабов. – Он покачал головой. – Это месть ифритов. То, что эта месть попутно сводит джиннов с ума, – лишь приятный побочный эффект.

Нари побледнела.

– Но их можно освободить? Рабов?

Али помедлил, вспоминая реликт Афшина, спрятанный в склепе глубоко у него под ногами, – реликт, которого там не должно было быть вовсе. Даже его отец не понимал, как Дарая-вахаушу удалось освободиться из рабства без его реликта. Но он мог ответить на вопрос Нари без зазрения совести – все равно Нари никогда не бывала в том склепе.

– Если им повезет и кто-то из Нахид сможет воссоединить сосуд раба – кольцо или, например, лампу – с их реликтом, то да, – ответил Али.

Ему казалось, что он слышит, как вращаются шестеренки у нее в голове.

– Реликт?

Али постучал по стальному стержню у себя в ухе.

– Мы получаем их еще в детстве. У каждого племени свои традиции, но принцип в том, что нужно собрать… по сути, реликт самих себя: немного крови, прядь волос, молочный зуб. Все это заливается металлом, и мы носим это при себе не снимая.

Похоже, эта мысль была ей противна.

– Зачем?

Али помедлил, не зная, как бы поделикатнее ответить на этот вопрос.