– Я хочу есть, – говорил Макс.
– А у нас достаточно питьевой воды? – спрашивал Макс.
– Я тоже хочу порулить! – канючил Макс.
– Неужели на борту нет ни одной удочки? – ныл Макс.
– Без телефона и кредитных карточек я чувствую себя каким-то кастратом. А вы? – вздыхал Макс.
– Нет, – отвечал Эгаре. – Вы могли бы заняться уборкой. Это своеобразная двигательная медитация.
– Уборкой? Вы серьезно? О, смотрите! Опять шведские парусники! Они всегда идут прямо посредине реки, как будто это их собственность. У англичан другая манера: они ведут себя так, как будто судовождение по плечу только им одним, а остальным лучше аплодировать с берега и махать флажками. Ну, с этими, правда, все ясно – Трафальгарское сражение… Они, наверное, до сих пор задыхаются от гордости. – Он опустил бинокль. – А у нас-то есть флаг на заднице?
– На корме, Макс, на корме. Задница судна называется кормой.
Чем дальше они продвигались вверх по извилистой Сене, тем возбужденней становился Макс и тем спокойней Эгаре.
Река, описывая широкие дуги, неспешно катила свои воды сквозь леса и парки. По берегам тянулись обширные фешенебельные земельные участки с домами, старинные фасады которых красноречиво говорили о том, что за ними нет недостатка ни в деньгах, ни в семейных тайнах.
– Откройте ящик с инструментами, там где-то должны быть флаг и вымпел-триколор, – сказал Эгаре. – И поищите заодно железные колышки и молоток; они вам понадобятся для швартовки, если мы не найдем подходящую пристань.
– Понял. А если я не знаю, как нужно швартоваться?
– Об этом написано в книге «Отпуск на плавучей даче».
– А про рыбалку там не написано?
– В разделе «Как горожанину выжить в провинции».
– А где искать ведро и швабру? Тоже в книге? – весело хрюкнул Макс и опять надел свои наушники.
Эгаре заметил впереди несколько каноэ и, потянув шнур сигнальной сирены, дал протяжный гудок. Звук – низкий, мощный – словно током пронизал Эгаре от макушки до кончиков пальцев ног.
– О!.. – шепотом произнес мсье Эгаре и еще раз потянул за шнур.
Гудок и его эхо в груди и животе воскресили в памяти ощущение кожи Катрин под его пальцами. Мягкой, теплой, гладкой. Нежной упругости и округлости ее плечевых мышц. Это воспоминание на мгновение совершенно выбило его из равновесия.
Миллиарды нервных клеток проснулись в нем, поморгали спросонья, потянулись и сказали: «Класс! Вот этого нам как раз не хватало! Давай! Еще! Жми на газ!»
Правый борт, левый борт, фарватер, обозначенный цветными буями, – руки еще помнили штурвал и сами делали все, что от них требовалось, уверенно ведя судно по этому коридору. А женщины – мудрые существа, у которых чувства не вступают в противоречие с мыслями и которые в любви не знают границ.
И берегись бурунов перед шлюзными воротами!
Берегись женщин, которые всегда хотят быть слабыми. Они не прощают слабость мужчинам.
Но последнее слово за шкипером.
Однако надо же будет где-то причалить? А пришвартовать эту калошу так же просто, как отключить ночные мысли.
Ерунда! Выберем вечером какую-нибудь особенно аппетитную, длинную, снисходительную набережную, аккуратно задействуем (если найдем!) вертикальный руль и… Что – «и»?
Может, все же причалить прямо к берегу?
Из какого-то ухоженного сада на берегу на него смотрела группа женщин. Одна из них помахала ему. Им здесь не каждый день приходилось видеть грузовые баржи или фламандские сухогрузы – отдаленных предков «Лулу», – которыми правят невозмутимые капитаны, небрежно закинувшие ноги на высокий табурет и легко поворачивающие огромный штурвал одним пальцем.
