– Как невежливо! – цокает языком Иржи, и в глазах его зажигаются демонические огоньки. – Как вы себя ведете, госпожа советница!
К счастью, в этот момент рисунок танца требует от них разойтись в стороны – далеко, на несколько метров – и поклониться друг другу, не поднимая глаз. Это дает Тимире передышку.
Она почти возвращает себе спокойствие, но когда танец сводит их обратно, Иржи не вспоминает больше о детях.
– Вы с моим братом очень быстро сошлись, – говорит он так, словно не было предыдущей стычки. – Едва зная друг друга – уже заключили помолвку… Необычно.
Тимира корит себя за то, что не узнала у Тойво, как много он рассказал Иржи про их договор с императором. Теперь она связана этой тайной и не может ответить ничего вразумительного.
– Я была виновата перед ним… А он – лучший человек в мире, – оправдывается она, не успев подумать, что оправдываться ей не за что.
– Согласен, – неожиданно кивает Иржи. – А я худший.
– Я этого не говорила! – ахает Тимира. – Ты ведь помог ему! Если бы не ты, мы бы его не спасли!
– Мы… – Усмешка Иржи становится кривой, уголок губ дергается, но не может растянуться в улыбке, как он ни пытается. – Мы. Если бы ты не полезла к господину Э, Тойво спокойно сдал бы экзамен и получил свои права мага обратно!
– П-п-почему? Ему ведь отказывали! Из-за меня! – теряется Тимира и забывает переставлять ноги, но Иржи подхватывает ее за талию и ведет, так что ей остается только следовать. – Я хотела все исправить!
– И тебе не пришло в голову, что мой план распространяется не только на тебя и твой повторный экзамен, но и на брата и пересмотр его дела? – Иржи говорит негромко, но в интонациях столько ярости, что Тимира пугается. – У меня свои друзья и свои враги в столице. Разозлив этого старого барана, ты качнула чашу весов не в ту сторону!
– Но ведь… – Тимира вспоминает упавший полог тишины, после того как Иржи зашел в кабинет Экзаменациума. – Ему все равно разрешили? И даже позволили увидеть императора!
– А вот и ответ на твой вопрос, почему я больше не на севере. – Руки на талии сжимают ее слишком крепко, до боли. Иржи вертит ее то в одну, то в другую сторону, но совсем не так аккуратно, как в начале танца. – Зато Тойво поменял военную карьеру на карьеру при дворе. Только военная была моя, а придворная – его!
Иржи говорит слишком громко – Тимира осознает это по тому, какими изумленными становятся глаза у незнакомой ей девушки в соседней паре, мимо которой они проходят.
– Ш-ш-ш-ш! – Ее выставленный палец почти касается губ Иржи, и его глаза вспыхивают темным огнем. – Не здесь!
Он замирает на несколько мгновений и насмешливо спрашивает:
– Где же? Хотите пригласить меня на балкон, госпожа Майро? Или сразу на башню? Боюсь, сегодня после бала там будет несколько многолюдно…
– Госпожа Эссен, – поправляет она зачем-то, выбитая из колеи его наглостью.
И только потом вспоминает, что это и его имя тоже – не только Тойво.
– Госпожа Эссен… – медленно повторяет вслед за ней Иржи. – Тимира Эссен. Хорошо звучит, правда?
Отвечать не нужно. Бесконечная мелодия наконец затихает – Тимира больше никогда не пойдет танцевать старомодные танцы, долгие, по пятнадцать-двадцать минут каждый. Современные, по пять, куда милосерднее. Можно сбежать от неудобного кавалера, раньше чем он зайдет слишком далеко!
Она даже не позволяет Иржи проводить ее на место – просто вырывает свою руку и бросается к выходу из зала.
Хватит! Натанцевалась! Скажет Тойво, что заболела голова!
Тойво просыпается рано, еще до рассвета.
Солнце над пустыней встает неспешно, сначала заливая розовым сиропом волны песка, которые ветер всю ночь укладывал причудливыми завитками, надеясь, что с утра никто не испортит его работу. Увы – судя по картам, до ближайшей башни, рядом с которой тянется защитная стена, дорога дотягивается лишь наполовину. Точнее, дорога там есть, но она древняя – возрастом сотни три лет, не меньше. Давно заброшенная и погребенная под барханами песка. Говорят, старые оборонные заклинания есть и на ней, но чтобы это проверить, сначала ее надо откопать. Защитникам южных рубежей обычно не до этого.
Поэтому волей-неволей Тойво и паре его приближенных офицеров придется нарушить безупречные песчаные узоры, протянув по барханам цепочки следов копыт.
Тимира начинает беспокойно ворочаться, почувствовав, что мужа нет рядом, и ему приходится задержаться, чтобы обнять ее и встретить первый утренний взгляд, подобный рассветным лучам. Она трет тыльной стороной ладони глаза и сонно улыбается ему.
– Уезжаешь? – спрашивает шепотом.
– Уезжаю, – улыбается он в ответ.
Между ними только нежность этим нежным утром. Рассветное солнце потихоньку заливает спальню розовым, Тойво целует Тимиру, Тимира нежится в руках Тойво. Ему нравится гладить ее после сна – мягкую, гладкую, мурлычущую словно кошка.
Она вдруг обнимает его за шею, прижимается всем телом и шепчет:
– Не хочу, чтобы ты уезжал.
