Все что угодно, но только чтобы этот страшный человек забыл о своем намерении повидаться прямо сейчас с Эдуардом.
– Поехали. Немедленно.
Фальк вызвал свою машину, и они сели в нее. Коротко продиктовав шоферу адрес, он, не теряя времени, принялся грубо обшаривать руками все доступные ему части ее тела. Вскоре машина остановилась на улице Фош возле шикарного жилого дома, в нескольких минутах езды от гестапо. Фальк отпустил шофера, а сам почти бегом потащил Конни за собой в парадный вестибюль. Лифт поднял их на второй этаж. Они вошли в квартиру и сразу же направились в спальню.
–
Он принялся срывать с нее одежду, остановившись лишь на короткое мгновение, чтобы сбросить с себя китель. Потом швырнул Конни на постель и стал расстегивать молнию на своих брюках. Она плотно зажмурила глаза, стараясь остановить слезы, пока он терзал ее, насиловал, больно мял ей груди и все никак не мог остановиться. Она старалась двигать своими бедрами в такт его движениям, чтобы показать, что соитие с ним доставляет ей удовольствие, а про себя молилась, чтобы он поскорее кончил и перестал издеваться над ней.
Она вслушивалась в его невнятные восклицания на немецком, вдыхала в себя перегар его дыхания. Сухие стенки влагалища ныли от нестерпимой боли, а он все никак не кончал, вонзаясь снова и снова в нежную плоть. В какой-то момент ей показалось, что еще немного – и она лишится чувств, но тут Фальк издал звериный рык и рухнул на нее сверху.
Но вот дыхание его стало ровнее, он сполз с ее тела и лег рядом, подперев голову рукой и уставившись на нее долгим пронзительным взглядом.
– Для французской аристократки ты слишком раскованная. Трахаешься, как самая настоящая проститутка…
Фальк закрыл глаза, кажется, задремал. Конни почувствовала себя почти в безопасности. Слава богу, весь этот кошмар закончился довольно быстро.
Но минут через десять он снова открыл глаза и посмотрел на нее выразительным взглядом, после чего начал мастурбировать. Потом схватил ее за плечи и рывком поставил на пол между своих ног, предварительно раздвинув их пошире, и знаком указал на свой член.
– Соси!
– Херр Фальк! Пожалуйста… Я…
Но он уже засунул член ей в рот.
– Вы, французские аристократки! Вообразили, что вы выше нас, да? – Фальк схватил ее за голову мертвой хваткой, не вынимая член из рта. – О, нет! Ошибаешься, милая. Все вы, бабы, одинаковы… Суки и проститутки!
За окнами уже начал проступать рассвет, а Фальк все еще продолжал насиловать Конни, подвергая ее самым изощренным и грубым актам. И все это время не переставал поносить женщин как самых грязных и ничтожных тварей. Она плакала, умоляла пощадить ее, но он оставался глух к ее мольбам. Издевательства лишь распаляли его. В какой-то момент, когда он, повернув ее к себе спиной, вошел в задний проход, Конни почувствовала такую страшную, нестерпимую боль, что тут же потеряла сознание.
Когда она очнулась, слабый свет проникал в комнату из окна. Фалька рядом не было. Слезы градом полились из ее глаз. Кое-как она собрала свои вещи и, пошатываясь, словно в тумане, натянула их на свое израненное тело, сплошь покрытое кровоподтеками, синяками и ссадинами. Потом глянула на свои часики. Начало седьмого… С трудом поднялась с кровати, выпрямилась… Каждый шаг отзывался невыносимой болью во всем теле. Она на ощупь нашла дверь и открыла спальню. Кажется, она оказалась в гостиной. Конни обвела комнату глазами, ища выход.
И тут заметила фотографию, стоявшую на каминной полке. Пожалуй, единственное украшение в этом аскетичном помещении, производившем впечатление нежилого. Приятного вида пухленькая молодая женщина, этакая благопристойная мамаша, запечатленная на снимке с двумя малышами-херувимчиками, каждый из которых – миниатюрная копия Фалька.
Конни почувствовала позывы к рвоте и опрометью бросилась в ванную комнату, сполоснула лицо холодной водой и сделала несколько глотков прямо из-под крана. А потом покинула квартиру.
Конни с трудом вскарабкалась по ступеням крыльца. Дверь ей открыла Сара.
– Мадам, мы прождали вас всю ночь. Где вы были? Что с вами? – воскликнула она в ужасе, глядя на истерзанную Конни.
Конни молча проследовала к лестнице и бегом помчалась наверх, в ванную комнату. Там она включила все краны сразу и, забравшись в ванную, долго растирала мочалкой все тело, пока оно не стало пунцово-красным.
В дверь снова позвонили. На сей раз это был Фридрих.
– Мне нужно срочно увидеть графа, мадам, – прямо с порога обратился он к Саре.
– Но он еще спит.
И снова реплика Сары осталась без внимания. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, Фридрих метнулся по лестнице прямо в спальню Эдуарда.
При его виде граф в страхе замер на подушке. Глаза его пылали воспаленным огнем, видно, начиналось заражение крови. Он даже не сразу узнал, кто именно из братьев вторгся к нему в столь неурочный час.
