В общем, Тирр пришел в ярость, с ним это бывает. И с сыновьями… Короче говоря, они собрали у себя в поместье целый отряд и отправились искать тех охотников, вооружившись мечами, боевыми топорами, луками. Охотников они, конечно, отыскали, окружили и рассчитывали прямо там, в лесу, всех их и перебить. Но троянцы оказались настоящими воинами и сына своего предводителя в обиду не дали. Защищая его, они убили… – Отец на секунду глянул мне прямо в глаза и тут же отвел взгляд. – Они убили старшего сына Тирра.
«Первым умрет юный Альмо – ты хорошо его знаешь. Вонзившаяся ему в горло стрела оборвет его речь на полуслове, и он захлебнется собственной кровью».
Я почти беззвучно выдохнула имя Альмо, как Маруна тогда – имя оленя.
– И старого Галеза, – сказал отец.
«Затем погибнет старый Галез; он богат и всегда владеет собой; он попытается воспрепятствовать сражению, встанет между противниками, и в уплату за его старания ему в кровь разобьют лицо».
– Я просто поверить не могу! – воскликнул Латин. – Ведь Галез всего лишь попытался вмешаться, он хотел их всех успокоить. Он надеялся, что разгоряченные боем молодые люди его послушают…
Я стояла совершенно онемев – как тогда, во сне, когда волны прилива, набегая одна на другую, толкали меня, вытягивали у меня из-под ног песок, тащили меня за ноги придонным течением, влекли на глубину, а мир вокруг сверкал так ослепительно, что в глазах у меня потемнело…
Я быстро схватила Маруну за руку, и она, догадавшись, поддержала меня, не давая упасть.
– Прошу тебя, царь, позволь нам уйти, – шепотом обратилась она к моему отцу, и он, казалось, только в эту минуту понял, до чего мы обе измучены и грязны, до чего изорвана наша одежда и исцарапаны руки.
Он сам повел нас через двор, скликая служанок и приказывая им помочь нам привести себя в порядок.
– Объясни мне то, чего я никогда не понимала, – прошу я мужа.
Теплым июньским утром мы сидим с ним в одном из самых уютных уголков нашей регии – в маленьком внутреннем дворике. Муж мой обладает великой способностью радоваться самым простым вещам, а потому с наслаждением греется на нежарком еще солнышке, завтракая вместе со мною белыми фигами и свежим молоком, чуть подслащенным медом.
– Хорошо, попытаюсь, – говорит он.
– А если у тебя не получится?
– Посмотрим.
– Скажи, почему ты тогда сразу не пришел к моему отцу? Когда он пригласил тебя прийти и, если ты был согласен, заключить с ним предложенный союз?
Мой вопрос Энея явно заинтересовал. Он садится прямее и задумывается, словно оглядываясь на год назад. Для него всегда важно быть как можно ближе к истине, а поскольку труднее всего правдиво охарактеризовать то, что случилось в прошлом, он тщательно взвешивает каждое свое слово, прежде чем начать говорить.
– Видишь ли, я собирал кое-какие дары, которые мне хотелось преподнести вам, – говорит он. – Я хотел найти нечто, достойное тебя. Сделать тебе настоящий свадебный подарок. Я ведь уже отослал твоему отцу в дар и чашу Приама, и корону, и скипетр – самое лучшее, что у меня осталось. И самое последнее, что я успел прихватить из Трои. Если не считать наших богов, конечно. Но с пустыми руками, как нищий, я к вам приходить не хотел! У матери Эвриала была шаль, вытканная серебряной нитью; она ее берегла и хотела подарить невесте своего сына на свадьбу. И эту шаль она принесла мне, бедная женщина!.. В общем, пока я беспокоился насчет подарков, пришло известие, что банда вооруженных крестьян напала на наших охотников, потому что Асканий нечаянно застрелил ручного оленя какой-то девушки. Гия был ранен в плечо стрелой, и наконечник так там и застрял; двоих крестьян убили мои люди. Это были очень плохие новости, очень плохое начало. И похоже, жители Лация вовсе не желали, чтобы мы тут оставались, хоть их правитель сам нам это предложил. Затем в наш лагерь на берегу реки прибыл Дранк. Ты об этом знала?
– Нет.
– Он, правда, не говорил, что был послан Латином или что Латин, по крайней мере, знает, что он к нам направился. Взяв на себя ответственность, он по собственной инициативе решил предупредить нас, что Турн намерен воспользоваться этой стычкой с крестьянами, чтобы поднять против нас всю страну. Что он уже послал гонцов к вольскам, к сабинянам и даже на юг, к Диомеду, прося прислать войско ему на помощь.
– Дранк всегда терпеть не мог Турна и завидовал ему.
– Вот как? А я все ломал голову, пытаясь понять, почему он к нам явился. Но разве я смог бы предотвратить эту войну, даже если б сразу отправился вместе с ним в Лаврент?
– Нет, – уверенно отвечаю я.
И Эней ничуть не сомневается в том, что я говорю правду. Он просто принимает на веру то, что я действительно знаю некоторые такие вещи, о каких обычным путем узнать невозможно. Он не спрашивает, откуда я все это знаю. Я, конечно, рассказывала ему, что мы с отцом часто ходили в святилище Альбунеи, надеясь услышать оракула, но о поэте я ему ничего не говорила. И вряд ли когда-либо расскажу.
