Через пару минут, пройдя дворами, мы оказались на тротуаре у широкой дороги с двусторонним движением, наполненной движущимися машинами разных марок – от суперсовременных для того времени иностранного производства и кончая старыми советскими моделями, на новенькие образцы которых я насмотрелся в первом путешествии, но теперь они выглядели жалко среди того изобилия, что царило вокруг. Мы прошли метров пятьдесят вдоль проезжей части, спустились в подземный переход, и вскоре вошли в вестибюль станции метро. «Курская» – было написано на стене вестибюля, вниз бежали ступени короткого эскалатора, за ним стоял ряд турникетов и еще один эскалатор, теперь гораздо более длинный, ведущий к платформе станции.
Мы сделали одну пересадку, доехали до станции «Бабушкинская», вышли на поверхность и направились к автобусной остановке, но не стали дожидаться общественного транспорта, а договорились с водителем, стоявшим возле своего автомобиля в ожидании клиентов. Сошлись мы на двадцати рублях, погрузились в салон и через несколько минут уже въезжали во двор высокого длинного бетонного дома с прямоугольной аркой посередине.
На скамейке у второго подъезда, возле которого мы расплатились и вышли, расположился весьма колоритный персонаж, тот самый, как выяснилось, к которому мы и направлялись. Дядюшка Лик протянул ему руку для приветствия, в ответ человек встал, церемонно раскланялся, причем в этой его позе не было даже мало-мальски заметной доли притворства или игры, а затем пожал протянутую руку. Потом дядюшка Лик представил меня, и я тоже удостоился поклона и рукопожатия, крепкого и какого-то настоящего, без всякой примеси жеманства или пошлейшего мачизма.
Я с любопытством наблюдал за новым знакомым с первой же минуты, как увидел, и было это не простое любопытство, поймал я себя на мысли, а неподдельный интерес, настолько этот человек притягивал к себе. Во всем его облике чувствовалась незаурядная сила характера, угадывающаяся в выражении глаз, форме губ и подбородка, посадке головы. Его взгляд был направлен прямо на собеседника и в этом взгляде была какая-то особенная открытость и уверенность в себе.
«Ну и где наш друг, пан Малаш?» – так назвал моего нового знакомого дядюшка Лик, на что тот ответил улыбкой, в которой читалось явное удовольствие от предложенной игры в прозвища. Пан Малаш протянул руку в направлении автомобиля баклажанного цвета, стоявшего неподалеку. «Он тут, отошел на минутку. Скоро подойдет. – сказал пан Малаш, а затем взглянув прямо в глаза дядюшке Лику, спросил – Я вам верю, мы дружим уже не первый год, вы всегда покупаете у меня картины и ни разу не подвели, несмотря на мое положение, но куда мы едем теперь?». «Не волнуйтесь, скоро все узнаете» – ответил дядюшка Лик. Только он произнес эти слова, как из-за дома вышел грузный человек с застывшим на лице выражением недовольства, махнул нам рукой издалека, приглашая садится в машину, и мы тут же тронулись в путь.
В тот день я отметил для себя странную особенность, касающуюся водителей, услугами которых мы пользовались. Все их приемники были настроены на какую-то одну радиостанцию, и на этой волне звучала пошлейшая музыка, словно специально подобранная кем-то, ненавидящим конкретно этот вид искусства, и бросившим все свои силы и саму жизнь на то, чтобы его внутреннее убеждение разделило как можно большее количество людей. Поначалу мне было любопытно, я даже пытался вслушиваться в произносимые сиплыми мужскими и вульгарными женскими голосами тексты, но уже через десять минут поездки я понял причину вселенского недовольства нашего водителя и настойчиво попросил его выключить приемник. Выражение на лице стало недовольным в квадрате, но в салоне воцарилась тишина и уши перестали терзать жуткие поделки, среди которых за прошедшие минуты я не услышал ничего достойного внимания.
Тем временем мы уже двигались по кольцевой дороге, а через несколько километров съехали на загородное шоссе и покинули город. Вскоре, миновав невысокую эстакаду, по ту сторону которой стоял памятник в виде белой космической ракеты, свернули направо, въехали в какой-то городок, и наш водитель снизил скорость почти до минимума, вынужденный объезжать многочисленные колдобины. Минут через пятнадцать такой езды, мы повернули налево, тут же еще раз, теперь уже направо, и въехали на узкую дорогу, углубляясь в район частных домов.
Судя по виду, почти все из них были построены десятки лет назад, в некоторых прохудились крыши, и почти все заборы, покосившиеся и давно некрашеные, являли собой однотипное и печальное зрелище. Даже цветом они не отличались друг от друга, и если забор был выкрашен, то это был зеленый цвет, почти потерявший свой природный цвет из-за покрытых пылью и никогда, судя по всему, не приводившихся в порядок досок. Картину несколько сглаживала буйная растительность и стоявшие во множестве вдоль дороги ведра с яблоками, помидорами, огурцами, картошкой и прочими дарами земли. Рядом сидели на раскладных стульях женщины, причем всех возрастов, иногда переговариваясь между собой.
