Защитникъ подсудимаго боится продолжать прерванный допросъ, не зная, въ чемъ собственно дѣло, и Дикъ удаляется ошеломленный такимъ неожиданнымъ рѣшеніемъ. Подъ вліяніемъ этого допроса, у судей, присяжныхъ засѣдателей и у присутствующей публики складывается представленіе о томъ, что наканунѣ Дикъ рыскалъ вокругъ суда и обѣдалъ въ трактирѣ въ обществѣ какого-то разбойника, чуть не въ сажень ростомъ и съ длинными баками, а на самомъ дѣлѣ Дикъ угощалъ, какь бы вы думали, кого? Маленькаго Яшу съ голенькими икрами, укутаннаго въ женскую шаль. Благодаря ловкости повѣреннаго Брасса, никто не узналъ правды и всѣ повѣрили его лживымъ намекамъ.
Оставалось выслушать показанія свидѣтелей, вызванныхъ защитникомъ подсудимаго, но и тутъ повѣренный Брасса своимъ вмѣшательствомъ окончательно испортилъ дѣло защиты. Оказалось, что Гарландъ взялъ Кита къ себѣ въ услуженіе безъ всякой аттестаціи. Никто не могъ его рекомендовать, кромѣ его собственной матери, а, между тѣмъ, его прежній хозяинъ, неизвѣстно по какой причинѣ, вдругъ отказалъ ему отъ мѣста.
— Въ ваши лѣта, м-ръ Гарландъ, это въ высшей степени неблагоразумно, чтобы не сказать больше, обращается повѣренный Брасса къ почтенному старику.
Присяжные и въ этомъ соглашаются съ мнѣніемъ ловкаго адвоката. Они выносятъ Киту обвинительный приговоръ. Бѣднаго, безъ вины виноватаго, мальчика, смиренно протестующаго противъ несправеддиваго приговора, уводятъ изъ залы, а публика черезъ минуту забыла даже о его существованіи и снова разсаживается по мѣстамъ, приготовляясь съ удвоеннымъ вниманіемъ слушать слѣдующее дѣло. Оно обѣщаеть быть особенно интереснымъ: пронесся слухъ, что нѣсколько женищнъ будутъ давать свидѣтельскія показанія въ этомъ процессѣ, и что знаменитый адвокатъ — все тотъ-же повѣренный Брасса — намѣренъ потѣшить и себя, и публику, подвергнувъ ихъ перекрестному допросу.
Бѣдная мать Кита ожидаетъ приговора внизу, у воротъ. Съ ней пришла и матъ Барбары; она, по обыкновенію, держитъ ребенка на рукахъ и не плачетъ. Добрѣйшая душа! Наступила тяжелая минута свиданія матери съ осужденнымъ сыномъ. Тюремщикъ — тотъ, что любитъ читать газеты — разсказалъ ей все: по его мнѣнію, Кита не сошлютъ на всю жизнь, такъ какъ еще есть время представить хорошее о немъ свидѣтельство, и это непремѣнно должно ему помочь. Онъ только удивляется, какъ это малый попался въ такомъ дѣлѣ.
— Да онъ вовсе не виноватъ! восклицаетъ несчастная мать.
— Ну, ладно, я спорить не стану; теперь ужъ все одно, виноватъ онъ или не виноватъ, говоритъ тюремщикъ.
Мать просовываетъ руку сквозь рѣшетку и схватываетъ руку сына съ такимъ отчаяніемъ, съ такой сердечной мукой, какую можетъ понять лишь материнское сердце. Китъ умоляетъ ее не падать духомъ и въ ту минуту, какъ мать Барбары приподымаетъ дѣтей, чтобъ онъ поцѣловалъ ихъ на прощаніе, онъ шепчетъ ей, чтобъ она скорѣй увела его матъ домой.
— Не горюй, мама; могу тебя увѣрить, не сегодня — завтра, все откроется, утѣшалъ онъ мать;- найдутся добрые люди, которые заступятся за насъ, и меня вернутъ назадъ. Когда дѣти подростутъ и станутъ больше понимать, разскажи имъ все, какъ было, чтобъ они не презирали брата и не считали его безчестнымъ человѣкомъ. Этого я не перенесу, будь я хоть за тысячи миль отсюда. Господи! Неужели-жъ не найдется кого нибудь, кто бы поддержалъ мою мать! вдругъ воскликнулъ онъ; рука ея выскользнула изъ его руки и она безъ чувствъ грохнулась на земь.
Въ эту минуту къ рѣшеткѣ подлетаетъ Дикъ Сунвеллеръ. Растолкавъ локтями обступившую ее толпу, онъ одной рукой, хотя съ нѣкоторымъ трудомъ, схватываетъ поперегъ туловища — на манеръ театральныхъ похитителей — женщину, потерявшую сознаніе, и, кивнувъ головой Киту, быстро уноситъ ее, приказывая Барбариной матери слѣдоватъ вмѣстѣ съ дѣтьми за нимъ: у вороть, молъ, его ожидаетъ карета. Трудно себѣ вообразить, какую галиматью и въ прозѣ, и въ стихахъ онъ несетъ все время, пока они ѣдутъ. Онъ привозитъ ихъ домой и сидитъ съ ними до тѣхъ поръ, пока бѣдная женщина не приходитъ въ себя. Такъ какъ ему нечѣмъ расплатиться съ извозчикомъ, онъ торжественно, въ той же каретъ, ѣдетъ въ Бевисъ-Марксъ и приказываетъ кучеру остановиться у конторы Брасса; онъ, молъ, сейчасъ размѣняетъ деньги. Это было въ субботу — день полученія жалованья.
— А, добрый вечеръ, м-ръ Ричардъ! весело встрѣтилъ его Брассъ.
Какъ ни чудовищно въ первую минуту показалось Дику предположеніе Кита объ участіи Брасса въ его гибели, теперь онъ склоненъ былъ вѣрить — можетъ быть подъ впечатлѣніемъ раздирающей душу сцены, потрясшей и его безпечные нервы, которой онъ только что былъ свидѣтелемъ — что тутъ не безъ гнусной продѣлки со стороны его любезнаго патрона; поэтому онъ очень сухо отвѣтилъ на его привѣтствіе и въ нѣсколькихъ словахъ изложилъ цѣль своего посѣщенія.
— Деньги! воскликнулъ Брассъ, вынимая кошелекъ изъ кармана. — Ха, ха, ха! Да кому-жъ не нужны деньги? Всѣмъ хочется жить. Не можете ли вы размѣнять мнѣ билетъ въ 5 фунтовъ, м-ръ Ричардъ?
— Нѣтъ, не могу, коротко отвѣчалъ Дикъ.
