— Обращаюсь къ вамъ, милостивые государи! Тутъ Брассъ прикладываетъ правую руку къ жилету и смотритъ, сладко улыбаясь на м-ра Гарланда и на его сына. — Призываю васъ въ свидѣтели. Я юристъ. Парламентскимъ актомъ я утвержденъ въ званіи джентльмена, за что и взношу ежегодно сумму въ 12 ф. стерл. Я вамъ не какой нибудь музыкантъ или живописецъ, актеръ или писатель, положеніе которыхъ не гарантировано закономъ; я не праздношатающійся, не бродяга. Если кто вздумаетъ подать на меня жалобу, онъ долженъ въ своемъ прошеніи назвать меня джентльменомъ — иначе оно будетъ недѣйствительно. Судите же, милостивые государи, подобаетъ ли со мной обращаться такъ неуважительно? Поистинѣ; господа…
— Хорошо, хорошо! Разскажите, въ чемъ состоитъ ваше дѣло, перебилъ его нотаріусъ.
— Съ удовольствіемъ, сэръ, съ удовольствіемъ. Ахъ, м-ръ Визерденъ! Вы и не подозрѣваете… но нѣтъ, я не буду дѣлать отстуіленій. Если не ошибаюсь, одинъ изъ этихъ джентльменовъ м-ръ Гарландъ?
— Оба, отвѣчалъ нотаріусъ.
— Въ самомъ дѣлѣ? воскликнулъ Брассъ заискивающимъ голосомъ. — Впрочемъ, я долженъ былъ бы самъ догадаться — сходство необычайное. Я очень счастливъ, что на мою долю выпала честъ познакомиться съ такими достойными джентльменами, хотя я обязанъ этимъ весьма прискорбному обстоятельству. Кажется, у одного изъ этихъ джентльменовъ находится въ услуженіи мальчикъ, по имени Китъ?
— У обоихъ, отвѣчалъ нотаріусъ.
— Какъ! У обоихъ по Киту?
— Обоимъ джентльменамъ служитъ одинъ Китъ, съ сердцемъ остановилъ его нотаріусъ. — Ну, что дальше?
— А вотъ что, сказалъ Брассъ, многозначительно понизивъ голосъ. — Этотъ молодой человѣкъ, примите во вниманіе, что онъ пользовался моимъ безграничнымъ довѣріемъ и что я всегда обращался съ нимъ, какъ съ равнымъ этотъ молодой человѣкъ совершилъ сегодня утромъ кражу въ моей конторѣ и былъ пойманъ чуть не на мѣстѣ преступленія.
— Тутъ какая нибудь фальшь! воскликнулъ нотаріусъ.
— Этого быть не можетъ! замѣтиль м-ръ Абель.
— Я не повѣрю ни одному слову, чтобы тамъ ни говорили! воскликнулъ въ свою очередь м-ръ Гарландъ.
Врассъ окинулъ всѣхъ своимъ кроткимъ взоромъ и продолжалъ:
— М-ръ Визерденъ, ваши слова настолько оскорбительны, что если бы я стоялъ на низшей ступени общественной лѣстницы, гдѣ клеветы не выносятъ, я подалъ бы на васъ жалобу за убытки; теперь же я презрѣніемъ отвѣчаю на ваши слова. Къ горячему же протесту м-ра Гарланда я отношусь съ полнымъ уваженіемъ и очень сожалѣю, что мнѣ пришлось быть вѣстникомъ такого непріятнаго событія. Я, конечно, не взялъ бы на себя эту тяжелую обязанность, если бы самъ мальчикъ меня не упросилъ привезти его въ вашу контору: я долженъ былъ уступить его просьбамъ. М-ръ Чекстеръ, будьте такъ любезны, постучите въ окно квартальному — онъ ожидаетъ въ каретѣ.
Услышавъ послѣднія слова, всѣ три джентльмена тревожно посмотрѣли другъ на друга, замѣтно измѣнившись въ лицѣ. Чекстеръ поспѣшно вскочилъ съ своего мѣста и широко растворилъ дверь, чтобы впустить несчастнаго преступника. Онъ торжествовалъ: его пророческія предсказанія сбылись.
Не берусъ описать сцену, разыгравшуюся въ конторѣ при появленіи Кита. Сознаніе собственной правоты развязало ему, наконецъ, языкъ и придало ему краснорѣчіе: въ трогательныхъ, хотя и рѣзкихъ выраженіяхъ, онъ разсказалъ все, какъ было, призывая всѣхъ святыхъ въ свидѣтели своей невинностй. Онъ клялся, что не знаетъ, какими судьбами билетъ попалъ въ его шляпу. Произошло невообразимое смятеніе: нельзя было ничего понять, пока, наконецъ, всѣ подробности были изложены, всѣ улики представлены, а затѣмъ наступила мертвая тишина. Джентльмены neperлядывались между собою: они были поражены, смущены.
— Развѣ билетъ не могъ попасть въ шляпу случайно, когда вы разбирали бумаги на бюро? произнесъ, наконецъ, нотаріусъ.
Это предположеніе было опровергнуто, какъ совершенно невозможное. Дикъ, попавшіивъ свидѣтели, хотя и противъ воли, заявилъ, съ своей стороны, что судя по тому, какъ билеть лежалъ въ шляпѣ, онъ былъ умышленно туда запрятанъ.
— Это очень прискорбное происшествіе, чрезвычайно прискорбное, говорилъ Брассъ. — Когда дѣло будетъ разбираться въ судѣ, я попрошу господъ судей, чтобы ему смягчили наказаніе въ виду его прежняго примѣрнаго поведенія. Положимъ, у меня и раньше пропадали деньги, но это еще не значитъ, что непремѣнно онъ ихъ кралъ. Есть много уликъ противъ него, очень много, но вѣдь недаромъ же мы христіане…
— Я бы желалъ знать, замѣчалъ ли кто нибудь изъ присутствующихъ, чтобы у обвиняемаго въ послѣднее время водились лишнія деньжонки? спросилъ квартальный, обводя глазами все собраніе.
— Да, повременамъ у него бывали деньги, отвѣтилъ на это м-ръ Гарландъ. — Онъ мнѣ говорилъ, что ему давалъ ихъ самъ м-ръ Брассъ.
— Совершенно вѣрно, съ жаромъ подтвердилъ Китъ. — Ужъ въ этомъ-то, сударь, вы, кажется, можете меня поддержать, обратился онъ къ Брассу.
— Какъ вамъ это покажется? вскричалъ Брассъ, съ какимъ-то тупымъ изумленіемъ глядя на всѣхъ по очереди.
— А та мелочь, что вы мнѣ давали отъ имени жильца?
— Однако, это скверное дѣло, скверное.
