Мать просовываетъ руку сквозь рѣшетку и схватываетъ руку сына съ такимъ отчаяніемъ, съ такой сердечной мукой, какую можетъ понять лишь материнское сердце. Китъ умоляетъ ее не падать духомъ и въ ту минуту, какъ мать Барбары приподымаетъ дѣтей, чтобъ онъ поцѣловалъ ихъ на прощаніе, онъ шепчетъ ей, чтобъ она скорѣй увела его матъ домой.
— Не горюй, мама; могу тебя увѣрить, не сегодня — завтра, все откроется, утѣшалъ онъ мать;- найдутся добрые люди, которые заступятся за насъ, и меня вернутъ назадъ. Когда дѣти подростутъ и станутъ больше понимать, разскажи имъ все, какъ было, чтобъ они не презирали брата и не считали его безчестнымъ человѣкомъ. Этого я не перенесу, будь я хоть за тысячи миль отсюда. Господи! Неужели-жъ не найдется кого нибудь, кто бы поддержалъ мою мать! вдругъ воскликнулъ онъ; рука ея выскользнула изъ его руки и она безъ чувствъ грохнулась на земь.
Въ эту минуту къ рѣшеткѣ подлетаетъ Дикъ Сунвеллеръ. Растолкавъ локтями обступившую ее толпу, онъ одной рукой, хотя съ нѣкоторымъ трудомъ, схватываетъ поперегъ туловища — на манеръ театральныхъ похитителей — женщину, потерявшую сознаніе, и, кивнувъ головой Киту, быстро уноситъ ее, приказывая Барбариной матери слѣдоватъ вмѣстѣ съ дѣтьми за нимъ: у вороть, молъ, его ожидаетъ карета. Трудно себѣ вообразить, какую галиматью и въ прозѣ, и въ стихахъ онъ несетъ все время, пока они ѣдутъ. Онъ привозитъ ихъ домой и сидитъ съ ними до тѣхъ поръ, пока бѣдная женщина не приходитъ въ себя. Такъ какъ ему нечѣмъ расплатиться съ извозчикомъ, онъ торжественно, въ той же каретъ, ѣдетъ въ Бевисъ-Марксъ и приказываетъ кучеру остановиться у конторы Брасса; онъ, молъ, сейчасъ размѣняетъ деньги. Это было въ субботу — день полученія жалованья.
— А, добрый вечеръ, м-ръ Ричардъ! весело встрѣтилъ его Брассъ.
Какъ ни чудовищно въ первую минуту показалось Дику предположеніе Кита объ участіи Брасса въ его гибели, теперь онъ склоненъ былъ вѣрить — можетъ быть подъ впечатлѣніемъ раздирающей душу сцены, потрясшей и его безпечные нервы, которой онъ только что былъ свидѣтелемъ — что тутъ не безъ гнусной продѣлки со стороны его любезнаго патрона; поэтому онъ очень сухо отвѣтилъ на его привѣтствіе и въ нѣсколькихъ словахъ изложилъ цѣль своего посѣщенія.
— Деньги! воскликнулъ Брассъ, вынимая кошелекъ изъ кармана. — Ха, ха, ха! Да кому-жъ не нужны деньги? Всѣмъ хочется жить. Не можете ли вы размѣнять мнѣ билетъ въ 5 фунтовъ, м-ръ Ричардъ?
— Нѣтъ, не могу, коротко отвѣчалъ Дикъ.
— Впрочемъ, виноватъ, къ счастію у меня нашлась требуемая сумма. Вотъ ваше жалованіе. Вы явились очень кстати, м-ръ Ричардъ…
Дикъ уже былъ у двери. Онъ обернулся на его зовъ.
— Не трудитесь больше приходить сюда, сказалъ Брассъ.
— Что такое?
— Видите ли, м-ръ Ричардъ, началъ тотъ, заложивъ руки въ карманы и покачиваясь на стулѣ. — Мнѣ кажется, что наша сухая профессія совсѣмъ не по васъ: работа слишкомъ тяжелая, неблагодарная. Молодому человѣку съ вашими способностями слѣдовало бы или служить въ арміи, или стать во главѣ какого нибудь коммерческаго предпріятія, напримѣръ, продажи питій, или, наконецъ, поступить на сцену. Но я, надѣюсь, сударь, что наше знакомство не прекратится. Сэлли будетъ очень рада васъ видѣть. Она очень огорчена, что лишается такого пріятнаго товарища и собесѣдника, но ее поддерживаетъ сознаніе долга передъ обществомъ. Вѣдь моя сестра удивительное созданіе! И такъ, сударь, мы съ вами квиты. Вы получили все сполна; хотя одно стекло въ окнѣ оказалось разбитымъ, но я ничего не вычелъ изъ слѣдуемаго вамъ жалованія. Когда разстаешься съ друзьями, надо быть великодушнымъ. Не правда ли, м-ръ Ричардъ? Это такое восхитительное чувство.
Дикъ Сунвеллерь вернулся въ контору, взялъ свою куртку и началъ ее свертыватъ, не спуская глазъ съ Самсона, словно онъ не прочь былъ скатать вмѣстѣ съ ней и его самого. Затѣмъ, взявъ свертокъ подъ мышку, онъ молча вышелъ изъ конторы. Но не успѣлъ онъ запереть за собой дверь, какъ снова отворилъ ее и, сунувъ въ нее голову, минуты двѣ смотрѣлъ на Брасса тѣмъ же зловѣщимъ взглядомъ, потомъ кивнулъ головой и исчезъ безшумно, какъ привидѣніе.
Расплатившись съ извозчикомъ, онъ навсегда удалился изъ Бевисъ-Маркса, строя самые разнообразные планы, какъ бы помочь Киту и утѣшить его мать.
Но человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ. Люди, разстраивающіе свое здоровье такой безпорядочной жизнью, какую велъ Дикъ, не могутъ ни на что разсчитывать. Нравственное возбужденіе, въ которомъ онъ находился послѣднія двѣ недѣли, оказалось не подъ силу его организму, расшатанному частыми возліяніями Бахусу. Въ эту же ночь Дикъ слегъ въ постель и черезъ сутки у него открылась нервная горячка.
