Как живется в незнакомом городе попаданке? Интересно, весело и довольно странно. Ведь у нее есть лавка редкостей — дом, который сам зажигает свет, греет воду и отращивает новые двери. Под ногами вечно крутится призрак ворчливой бабули. В буфете обитают два крохотных дракончика. От противного женишка помогают отбиваться сковородка и малознакомый красавчик. Живи и радуйся.Только все это станет чужим, если не выйти замуж к началу зимы…
— Имейте в виду, Наташа, это не вы сбежали от меня, а я приехал к вам, чтобы объявить о расторжении помолвки. Вы недостойны такого человека, как я.
Боже, какой неприятный голос. Визгливый, самодовольный. Я с трудом открыла глаза и села. Вокруг было темно. От звона в ушах и слабости путались мысли. Я ощупала голову и окончательно приуныла. На макушке наливалась здоровенная шишка.
— Наташа, вы меня слышите? — В мужском голосе к истерическим ноткам добавилось недовольство.
— Слышу, — буркнула я.
Кого там принесло? Какая помолвка? Не иначе в наш музей опять нагрянули реконструкторы. Я попыталась встать, оперлась рукой о пол. Пальцы нащупали что-то холодное, металлическое и круглое. Пробежали по всему периметру и обнаружили длинную ручку.
Кажется, та сковорода с верхней полки, за которой я лезла. Неужели это она меня так долбанула по голове? Ох, беда-беда. Хорошо хоть, не чугунная, после той я бы точно не встала.
— Наташа! — голос зазвенел от возмущения. — Это уже верх неприличия! Я не могу разговаривать со стеной!
— Иду! — сказала я вслух, а про себя добавила: “Чтоб ты лопнул, зануда!”
— Я жду! — голос замолк.
Пришлось подниматься. Я с трудом перевернулась на колени, потом распрямилась в полный рост, придерживаясь руками за стеллаж, и приложила металл к затылку. Глаза сами закрылись от блаженства. Холодненькое! Кто бы что не говорил, а от шишек медная сковорода — лучшее лекарство!
— И для шишек тоже, — буркнула я со смешком.
— Что вы там шепчете, Наташа? — тут же взвился за стеной незнакомец. — Это неприлично шептать за спиной у других! Выйдите ко мне. Поговорим откровенно.
Как ты меня достал! Я, не выпуская из рук сковороды, пошла на свет.
Вид незнакомца вполне соответствовал голосу. Низенький, толстенький, лысенький на темени. Бренные останки волос тщательно напомажены и прилизаны ровным кружком. Тонкие губы обижено поджаты. Нос-пуговка вздернут от возмущения. Неожиданно голубые холодные глаза смотрят цепко, как рентген.
Незнакомец был одет в сюртук по моде девятнадцатого века. Добротный такой, сшитый по всем канонам, как любит реконструкторская братия. Только образец они брали не у нас в музее. Наш однобортный, а у этого два ряда пуговиц и жилет шёлковый. В руках посетитель держал новехонькую шляпу тех же времен. На меня он смотрел укоризненно, как мудрый отец на неразумное дитя.
— Вы кто? — спросила я, стараясь не выдать возмущения.
— Я? — незнакомец совершенно искренне изумился. — Энтони Шафф, ваш жених.
— Угу, Антон значит.
Ох уж мне эти затейники-реконструкторы.
— Наташа! Что значит — Антон! Кто дал вам право коверкать мое имя? Подобное дозволительно только супруге, а вы ею, к вашему сожалению, уже не станете. И не возражайте, я все решил.
Не возражайте? Вот это наглость. Я даже и не пыталась. Пока.
— Послушайте… — начала я.
Голова отказывалась соображать, шишка адски болела, в глазах всё плыло. Тип вызывал лишь раздражение и желание выставить за дверь.
Товарищ явно не по адресу. Я мероприятиями не занимаюсь, мое дело — хранить экспонаты.
Но договорить мне не дали.
— Нет, это вы послушайте, Наташа. Вам была оказана величайшая честь стать моей женой. А вы необдуманным побегом сами все разрушили. Опорочили себя, и что хуже — меня выставили посмешищем! — Антон театрально замолк. Поднял вверх указующий перст и с надрывом повторил: — Меня! Простить такого я не смогу, да и не пожелаю. Так что прощайте, прошу вернуть мое кольцо и подарок, сделанный на помолвку.
Тип требовательно выставил руку. Ладонь у него была круглой, пухлой. Пальцы толстыми и короткими. Губы на холеном лице капризно надулись.
Я даже восхитилась его игрой. Вот артист!
— Браво. Если вы ожидаете восхваления своему таланту, то вот вам похвала. — Я демонстративно похлопала. — Номер преотличный, по вам плачут сцены больших и малых театров.
Я уловила в глазах посетителя непонимание, выдержала паузу и гаркнула:
— А здесь — музей! Спектакль окончен. Выход там.
Мой палец указал на дверь, глаза посмотрели туда же. И тут до меня дошло — вокруг никакой не музей, а совершенно незнакомое место. И как меня сюда занесло, черт его знает.
И кто такой этот странный господин — тоже черт знает.
Энтони-Антон разъяренно двинулся в мою сторону:
— Вы решили, что можете надо мной безнаказанно издеваться, Наташа? Думаете, я буду терпеть ваши выходки? Так вот, дорогая моя — не выйдет! Придется всем рассказать, что вы совершенно испорченная, лживая и порочная особа.
И тут я натурально испугалась. Может, это маньяк? Как тот реконструктор, который в Наполеона рядился, а потом оказался… Может он меня усыпил, а потом перетащил сюда? А теперь играет свой спектакль, где назначил мне роль неблагодарной невесты?
