— Этот процесс уже прошел свою пренатальную стадию. Осталось совсем немного до того дня, когда передовицы газет запестрят энтомологическими терминами. Возможно, кстати, это произойдет уже завтра. Что, заинтриговал? Ладно, пойдемте в мой кабинет. Сами все увидите.
Войдя вслед за профессором в комнату, служившую Родину кабинетом, Костя ощутил резкий запах, уместный, скорее, в свинарнике, но никак не в храме науки. Заметив, что парень брезгливо морщится, Родин открыл окно.
— Пусть вас не смущает этот миазм, — сказал он. — Так пахнет унавоженная почва, которая нужна, чтобы обитатели этого контейнера чувствовали себя как можно более комфортно, — Родин постучал пальцем по стоявшему на столе предмету. То был увенчанный широким раструбом массивный черный куб, который Костя поначалу принял за телевизор.
— Согласен, запах не из приятных, — произнес Родин. — Но наука, как вы прекрасно знаете, требует жертв.
— Там у вас скарабеи? — предположил Костя. — Те самые священные жуки египтян?
— Отчасти, — хитро улыбнулся профессор. — Вы загляните в раструб. Сами все увидите.
Подойдя поближе, Шаталов увидел, что черная махина прихвачена к столешнице длинными толстыми винтами. Привстав на цыпочки, студент заглянул в раструб.
Ничего, кроме ровного слоя земли, почему-то отделенного от наблюдателя полупрозрачной плексигласовой пластиной. Спустя мгновение Шаталов заметил внизу какое-то движение. В самом центре видимого пространства вырос рыхлый земляной холмик, из которого на поверхность выбрался большой черный жук. Не скарабей.
И не какой-либо иной из известных Шаталову. Что-то от скарабея в нем определенно было, но формой тела он скорее напоминал скорпиона, а не жука. А челюсти… Такими огромными не могли похвастаться даже самые крупные жуки-олени в соседней комнате. Покачиваясь на длинных лапках, жук поднял голову и несколько раз громко щелкнул своими гипертрофированными жвалами.
Словно откликнувшись на его призыв, из-под земли начали вылезать другие жуки. Некоторые из них были даже крупнее первого. Костя в немом восторге наблюдал за возней насекомых, не замечая, что те, в свою очередь, как один, глядят на него.
— Перед вами Coleopterus Rodinis, — с гордостью произнес профессор. — Три года упорного труда, результатом которого стал Аполлон среди насекомых. Вот здесь, — Родин взял с книжной полки потрепанную общую тетрадь, — я вел подробные записи о ходе эксперимента. Coleopterus Rodinis появился на свет в результате введения уже известному вам Scarabeus sacer генов Euscorpius carpaticus и Dynastes neptunus. От последнего, кстати, ему и достались эти устрашающие челюсти. Признаюсь, мне пришлось перелопатить настоящую гору литературы прежде, чем приступить к опытам.
— Но… — Костя нашел в себе силы оторваться от ящика с жуками и восхищенно посмотрел на Родина. — Это же сенсация!
— О чем я вам и говорил, — стоя у окна, профессор машинально перелистывал страницы своего научного дневника. — Сенсация, причем мирового масштаба. Многие занимаются выведением новых пород коров, лошадей, кур, уток, свиней и кроликов. Но никто даже не задумывался над возможностью создания нового насекомого. Никто, кроме меня.
— Вы гений, профессор! — вскричал Шаталов и совершенно по-детски захлопал в ладоши. — Вы просто бог энтомологии!
— На вашем месте, юноша, я бы воздержался от столь смелых сравнений, — поправив очки, сдержанно заметил Родин. — Никто не вправе оспаривать власть Творца. Не спорю, данный прецедент вполне сопоставим по значимости с тем, что имел место быть в начале времен. Но это еще повод ставить меня на одну ступеньку с Господом. В отличие от Него, я работал с готовым материалом.
— Да, действительно… — смущенно пробормотал Костя. — Это уж я перегнул палку.
— Одно лишь меня тревожит, — сказал профессор, отойдя от окна и положив тетрадь обратно на полку. — Мои жуки родились и выросли в неволе, в то время, как остальные Господни твари являются в мир свободными. Продолжая держать их здесь, я фактически совершаю двойное предательство — по отношению к этим несчастным созданиям и к самому себе. Я не должен так поступать. Вы со мной согласны, Константин?
Костя еще раз заглянул в раструб. Жуки снова, как по команде, уставились на него и защелкали челюстями. Представив, как эти жуткие крючья впиваются в человеческую кожу, как струится из раны кровь, как гибрид упирается лапками, вырывая кусочек мяса, Костя отпрянул.
— Вы хотите выпустить их на волю? — спросил он, тыча дрожащим пальцем в темный бок жучиного общежития. — По-моему, это может плохо кончиться.
— Не стоит волноваться, мой юный друг, — Родин подошел к Косте и приобнял его за плечи. — Мы ведь еще не до конца постигли их природу. Согласен, они проявляют к нам определенный интерес, но это ведь не дает нам права считать их агрессивными и опасными тварями. Я очень долго думал над тем, как можно это проверить. И, знаете, нашел-таки верное решение.
— Можно полюбопытствовать, в чем оно заключается?
— Нужно…
