Согласно невесть кем установленной традиции, мелкие изоляторы в небольших населенных пунктах должны быть лишены приличного санузла. До относительно недавнего времени то же правило действовало и в отношении крупных «зон». Впрочем, на тот момент, когда Глеб Юрасов очутился в камере подрайского изолятора, «мода» оснащать зековские «апартаменты» современными туалетами докатилась далеко не до всех российских колоний и тюрем.
Тем, кто их проектировал и строил, почему-то было невдомек, что раньше — то есть, в прошлые века — унитазов в камерах не было вовсе не потому, что так положено. Просто в те стародавние времена унитазов не было нигде. Даже представители высшего общества, если в разгаре бала их вдруг беспокоил кишечник или мочевой пузырь, шли с этой проблемой в специальную комнату, сплошь уставленную горшками. По слухам, Александр Пушкин впервые встретился со своим будущим убийцей как раз в такой горшечной.
Больше всего, конечно, Глеба беспокоило не то, что в течение некоторого времени ему придется ходить на «парашу» — здесь функции оной исполнял здоровенный алюминиевый бачок, в каких кипятили белье в советских прачечных. Юрасов был потрясен случившимся и в первую очередь желал узнать, за что же его сунули в камеру. Даже мысли о судьбе жены на несколько минут отступили на второй план. Сейчас они постепенно возвращались. И, соединившись с другими мыслями, привели Глеба к единственно верному выводу.
«Да это же ясно, как Божий день! — обхватив голову руками, подумал Глеб. — Кому-то из них нужно получить очередную „галочку“ и продвинуться по службе. И они решили назначить меня убийцей Аллы. Вот дьяволы-то, а!», — Юрасов сжал кулаки и с силой стукнул по деревянным нарам, на которых сидел.
Глеб никогда прежде не попадал в подобные места. Даже в вытрезвителе ни разу не отдыхал, хотя в студенческие годы возносил обильную дань известной традиции. Поэтому представление о том, что должно происходить в локациях, неотъемлемыми атрибутами которых являются «шконка» и «параша», Юрасов имел весьма смутное, основанное исключительно на эпизодах криминальных сериалов и статьях из бульварных газет.
Наиболее характерным персонажем и в том и в другом случае являлся бывалый урка, начинавший с нажимом выспрашивать у новичка обстоятельства его прежней жизни и, собственно, попадания на «кичу». К счастью, в камере, где сейчас находился Глеб, такого «кадра» не оказалось — Юрасов был здесь вообще один. К счастью — в первую очередь для самого потенциального соседа-забияки, ибо Глеб непременно сорвал бы на нем всю накопившуюся злость. Что-что, а ставить людей на место Юрасов умел хорошо.
Если только речь не шла о людях в форме и с пистолетами.
Алла наверняка мертва. Раз менты считают его виновным, у них должны иметься доказательства преступления, которое он «совершил». Скорее всего, у них на руках есть труп. Труп его жены Аллы. «Черт! — Глеб еще раз стукнул кулаками по доске. — Надо выбираться отсюда. В конце концов, сейчас не тридцать седьмой год. И насчет Аллы тоже надо выяснить. Дьявол, более дурацкого недоразумения в моей жизни никогда не было!».
Первым делом нужно связаться с адвокатом. Написать заявление на имя начальника изолятора. Значит, прямо сейчас следует подозвать охранника и попросить его принести бумагу и ручку. Стоп!
Обшарив свои карманы, Глеб рассмеялся. Задержание происходило так быстро, что никто и не подумал его обыскивать. Все, с чем Глеб явился в городское управление внутренних дел, осталось при нем. Ключи от квартиры и машины, КПК и, разумеется, мобильный телефон. Не нужно никакого заявления. Достаточно отправить СМС работавшему на Юрасова юристу. Так все пройдет намного быстрее.
Но отправка СМС оказалась и единственным, что он успел. В тот самый миг, когда сообщение устремилось в космос, чтобы, спустя несколько секунд, спикировать на телефон адвоката, в двери камеры отворилось окно «кормушки», и внутрь заглянул милиционер. То явно был не охранник. Такой вывод Глеб сделал по его комплекции — было заметно, что визитеру пришлось встать на цыпочки. Это позволило узнику разглядеть у него на плечах погоны майора. Стало быть, кто-то из начальства пожаловал. Что ж, весьма своевременно…
— Здравствуйте, — сказал, вставая, Глеб. — Я бы очень хотел услышать от вас, за что меня задержали.
— Это что такое?! — вместо ответа закричал майор, увидев в руке Юрасова телефон. — Откуда у него мобила?
— С собой была, наверное, — произнес кто-то за его спиной.
— Так почему не обыскали? Немедленно заберите! — майор исчез из проема, уступив место амбалу-охраннику. Забряцали ключи. Глеб понял, что конструктивного диалога, скорее всего, не выйдет.
В течение следующих нескольких минут телефон и содержимое карманов Глеба перекочевали в здоровенные лапы вертухая. Майор вошел в камеру и остановился у входа, сложив руки в замок за спиной. В коридоре Глеб заметил Карпова и Гаврилову. Последняя, как показалось Юрасову, смотрела на него чересчур уж пристально. Но ему это было безразлично.
— За что меня задержали? — повторил Глеб, глядя на майора. — И что с моей женой?
