По кожа пробегает мороз и я отставляю шар в сторону. Увиденные картинки пробегают перед глазами вновь и вновь и у меня начинает кружиться голова. Опираюсь на алтарь и пытаюсь прийти в себя, смирившаяся со своей участью Глафира садится на алтарь и вздыхает:
— Она всегда жила головой, а я сердцем. Она хотела силы и обещала мне, что мы вместе будем править миром, а я влюбилась. В итоге она приворожила графа к его будущей жене, а я уже носила под сердцем дочь, но он словно забыл меня, избегал. У них свадьба, счастье, у Госпожи власть над некоторыми членами совета, а у меня пузо на носу, дом с дырами в полах и пустой кошелёк... Она сказала, что мы оставим ребёнка в детском доме, а чуть позднее я смогу её забрать, как встану на ноги.
— А в итоге?
— А в итоге все лавры доставались ей, от меня она откупалась деньгами. Я помогала в лавке, делала порошки и снадобья, когда ко мне пришла графиня, я опешила, но услышав её просьбу, мне стало дурно.
— Она изначально не хотела детей...
— Ты правильно мыслишь. Всё же у вас в роду смышлёные ведьмы, это я, простая как три копейки. Потихоньку я начала вставать на ноги, купила дом, заработала кое-какой капитал и хотела вернуть дочь, но Госпожа не дала, сказала, что судьба ребёнка уже предрешена. Мне ничего не оставалось, как спрятать дочь в твоём мире и биться за неё здесь... Знаешь как волчицы охраняют своих любимых? Они встают между нападающим и любимым, опускают голову так, чтобы защитить слабое место — горло, а когда начинается атака, вгрызаются в противника. Вот я и закрыла собой ребёнка... О.т.р.а.в.и.л. а Госпожу, в надежде, что у неё нет наследников, начала подминать под себя Гамлета, раздавая советы, а он лопух, верил. А потом появилась ты и спутала мне все карты. Не думала я, что зелье, которое я передавала через дочь, не сработает в один из дней. Ну, а потом как сложилось, — женщина уронила голову на руки и разрыдалась, — я всего лишь хотела счастья своему ребёнку! Я хотела быть любимой! — Голос сорвался на крик, похожий на звериный, она рыдала и рвала на себе волосы, а я стояла рядом и не знала что предпринять.
Глафиру было жалко, как жалко и зашуганную прислугу, и Наталку, выросшую без материнской любви было жалко. Но больше всего было жальче себя. Моя единственная подруга подливала мне зелье, чтобы я не смогла увидеть портал, мой фамильяр прогнулся под влияние злодейки, всё, что происходило вокруг меня всю жизнь — ложь, наглая, жестокая ложь! Нет у меня никого, кому бы я могла довериться! Но раз Глафира начала свою исповедь, меня не отпускал один вопрос, я сглотнула подступивший к горлу комок и прошептала:
— Графа т.р.а.в.и.л. а ты?
— Нет! Здесь я не причастна! Я люблю его до сих пор и никогда бы так не поступила с отцом ребёнка!
— Тебе нужно ответить по закону, понимаешь?
На этом вопросе разговорчивость и откровенность Глафиры сошла на нет. В неё будто вселилась дикая кошка, потому что резкий бросок вперед я больше никак не смогу объяснить. Видимо, сработал фактор того, что теперь я была на своей территории, а точнее в подвале лавки. Я выставила вперёд руку, обороняясь от нападающей и из ладони полилась магия, удерживающая Глафиру на расстоянии.
Обороняясь магией, я вытащила пояс из пальто и связала руки женщине, вытащила сопротивляющееся тело из подвала, а в лавке через силу дала ей снотворное. Глафира брыкалась, визжала, но в итоге несколько грамм всё же попало в горло, после чего она стала спокойной, покладистой и тихой. Я не знала что делать дальше, усталость взяла верх, а размеренное сопение женщины нагнало на меня сон. Так нас и нашли магистр магии с членами совета...
*****
Я стояла около конюшни, вдыхая свежий весенний воздух, напоённый ароматами цветущего сада. Под ногами трава была такой мягкой и бархатной, что казалось, будто я ступаю по волшебному ковру. Вокруг цвели деревья, их ветви были усыпаны нежными лепестками, которые слегка покачивались на ветру, словно танцуя в такт музыке природы.
Каждое дуновение ветра приносило с собой новые ароматы: сладкий запах яблонь, пряный аромат сирени и лёгкий медовый оттенок акаций. Я закрыла глаза, чтобы лучше ощутить эту гармонию, и вдруг услышала тихий шелест листьев. Открыв глаза, я увидела, как вокруг меня кружатся маленькие светлячки, оставляя за собой сияющие следы, словно рисуя в воздухе невидимые картины.
— Ты же понимаешь, что конные прогулки теперь не для тебя? — Голос Прохора раздался из-за плеча. Я почувствовала его горячее дыхание на шее, а после он заключил меня в нежные объятья и опустил руку на живот. Потревоженная дочь толкнула руку отца и вновь затихла.
— Елисей приехал?
