Никто уже не скажет, когда началось это негласное противостояние между магами и ведьмами. Наверное, оно тянулось от зари времён и всё больше набирало обороты. Маги кичились даром и разрушительным могуществом, ведьмы лучше понимали суть мироздания и повелевали энергией. То, что могло прекрасно дополнять друг друга, столкнулось в вечном противостоянии, и ни одна из сторон не желала уступить другой. Пару тысячелетий назад разногласия между магами и ведьмами даже вылились в кровопролитную войну, растянувшуюся на десятилетия. Император, пришедший к власти в те годы, с большим трудом урегулировал конфликт и запретил открытое противостояние. Но то, что нельзя открыто колотить и убивать друг друга, ещё не означает, что маги и ведьмы стали жить дружно. И прямо сейчас, в этот самый момент, эти стражи особенно дотошно осматривали её имущество на предмет всевозможной запрещёнки.
Лия молча сносила ехидные комментарии в адрес ночных сорочек и кружевного белья и ждала, когда же этот унизительный осмотр наконец закончится. Ведьма наблюдала, как склонились над её чемоданами стражи, как небрежно они перетряхивают книги, а на кончике языка крутились проклятия.
Маги зря недооценивали ведьм. Да, те не могли взрывать башни и крепостные стены, как пироманты, не поднимали горы из глубин земли, не поворачивали реки вспять и не призывали грозы. Ведьмы колдовали иначе, воздействуя на саму суть мироздания. Лия могла с лёгкость проклясть обоих дотошных служителей порядка. Мысленно она перебирала простенькие и не очень проклятия, представляя, как удивятся мужчины, когда покроются бородавками. Или облысеют. А можно поднапрячься и сделать так, что важный мужской орган покроется зудящей сыпью, как при срамной болезни. Пусть потом женам доказывают, что ведьму обидели, а не в борделе развлекались.
— Всё в порядке, можете идти, — проворчал страж с явным неудовольствием — ничего запрещенного у неё не оказалось.
Лия поблагодарила, радуясь, что маг не подбросил ничего просто из желания устроить ей неприятности. От этой братии ведьма не ждала ничего хорошего. Она спешно пихала вещи обратно в чемоданы, стараясь закрыть их, когда Бальтазар запрыгнул на стол.
— Я бы на твоём месте поторопился, — едва слышно промурлыкал фамильяр.
— О! Ты снова со мной разговариваешь? — Лия навалилась всем своим скромным весом на крышку чемодана, стараясь защёлкнуть замок.
— Не то чтобы я простил твою выходку и наше вынужденное изгнание, — протянул кот. — Но я осквернил стул этого гада, и скоро он об этом узнает.
Лия, стараясь не делать лишних движений и не меняясь в лице, посмотрела на злосчастный стул. На сидении красовалась кучка фекалий. Ведьма оторопела на мгновение, а потом принялась собирать второй чемодан быстрее, чем собираются на пожар маги-водники. Не прошло и полминуты, как она, бросив что-то неразборчивое на прощание, выскочила на улицу Овериджа и скрылась в темноте. Вслед раздались полные ярости вопли, но она уже успела юркнуть в переулок.
Ночной Оверидж пугал мрачной, гнетущей атмосферой уныния и нищеты. Невысокие домики ютились друг к другу по обеим сторонам от дороги. Между ними были тёмные провалы арок и проходов во внутренние дворы, но редкий свет, падающий на мостовую из окон, не дотягивался до этого логова мрака. Прямо сейчас, когда она шла мимо, там вполне могли расчленять кого-нибудь, и Лия бы не заметила. Увы, на уличное освещение власти поскупились, хотя чугунные столбы, предназначенные для светильников, ведьма видела. Вот только вместо стеклянных фонарей были лишь крючья, отчего столбы чем-то напоминали ей попрошаек с протянутой рукой.
Промозглая летняя ночь кутала улицу туманом. Мелкая морось оседала на волосах и дорожном платье. Она едва ли не из последних сил тащила сумку под мышкой, да еще и два чемодана. Бальтазар понуро шагал рядом. Им предстояло жить здесь, и тело, лежащее поперёк дороги, не добавляло уюта.
— Нам точно сюда? — фамильяр с тоской во взгляде смотрел на труп.
— Наверное. Я ни разу не была в гостях у бабки. Они с матерью не ладили.
Лия проковыляла к стене дома, стараясь обойти покойника по дуге. За исключением доблестных стражей правопорядка на въезде, она не встретила ни одного патрульного. Она вообще никого живого на улице пока не встретила. Оверидж был самым крайним северным городом империи, и она понимала, что глупо ждать от провинции такого же уровня культуры, как от столицы, но реальность превзошла все ожидания. Увы, в худшем смысле.
Пока ведьма аккуратно шла вдоль стены, покойник зашевелился. Зашевелились и волосы на голове у Лии. К встрече с умертвием она была не готова.
— Ты не волнуйся, кажется, сердце у него ещё бьётся, — попытался подбодрить её Бальтазар.
