"Мне работать ночью", - муж объяснил непочтительность. Владыка Николай смотрел озабоченно: "Нет стаканов, у меня нет стаканов..." - он вертел в руке полную флягу. Я подумала, без иподьяконов - беспомощный. Привык, чтобы кем-нибудь повелевать... "Давайте так, - веселые глаза нашли выход, - вы будете из пробки, а я - прямо из... мехов", - он предлагал залихватски. Я засмеялась и махнула рукой. Мы выпили по полному глотку. Темноватая мягкая ткань обволакивала голову. Жидкость показалась густой и острой: согревающей. Он обошелся без помощи иподьяконов, и это показалось мне важным. "Нет, если уж выбирать, мне кажется, - лежащее на уме лезло на язык, - вы больше похожи на Александра Ивановича Введенского". - "Чем же?" В его вопросе я не услышала удивления. Точнее, тень проскользнувшего удивления была короткой: не длиннее полуденной. Казалось, наш разговор начался давно, и я, сидевшая напротив, успела выложить все, что примеривала. "Вы тоже ставите на университетских", темная жидкость, гулявшая в крови, мешала выразить яснее. Муж вышел из дверей и сел рядом. Я чувствовала, как напряглась его икра - ударить. Владыка поднял бровь: я видела, тень его удивления становилась длинной - вечерней. В удивлении сверкнуло удовольствие, вязавшееся с новым спортивным обликом. Теперь он понял. "А почему вы считаете, что я - из них?" Я видела, мы говорим об одном и том же, и оба - без отвращения. "Нет, - я ответила, - нет, так я не считаю, я думаю, что вы, все-таки, из нас. Если - из них, получились бы старые мехи, в которые нельзя..." Плоское лицо проводницы сунулось в дверь: "Так, что тут у нас? Попрошу, попрошу провожающих..." Темная шинелька разночинца, отороченная старым, потертым мехом, выросла за ее спиной. Мы с мужем поднялись. Владыка оглядел весело. Муж вышел первым. Я ступила за ним, но оглянулась. Он стоял в дверях, провожая вежливо. Будь он в облачении, нет, я бы не посмела. Дубленка, распахнутая дорогим мехом, придала мне смелости. Сделав шаг, но не заходя обратно, как будто оставаясь на грани, я заговорила торопливо и тихо, стараясь не шевелить губами: "Я не знаю наверное, но что-то плохое, уполномоченный, против владыки Никодима, они замышляют..." Он слушал недоуменно. В его глазах происходило странное. Странное полоснуло холодом: явственно, словно произнес вслух, я прочитала - неужели эта - из них? "Нет, я качнула головой, отвечая, - нет", - я повторила вслух, для верности. Холодные глаза отходили. Взглянув на мужа, свернувшего в тамбур, владыка кивнул. Если бы не новая, распахнутая мехом дубленка, я подошла бы под благословение.
Провожающие расходились. Переминаясь с ноги на ногу, иподьяконы грели пальцы в рукавах. Замерзшие пальто поводили ватными плечами. Проводница заглядывала вперед, в голову состава, ожидая команды. Неразборчивый женский голос плыл под козырьком перрона последним объявлением. Свысока, сменяя его, вступили первые такты гимна. Окно купе оставалось закрытым. Мужчина, обживавшийся в соседнем, объяснял знаками. Приложив ладонь к уху, он накручивал невидимый телефонный диск.
"Позвоню, позвоню", - девушка, стоявшая рядом со мной, кивала согласно. Она говорила тихо и глухо, словно из глубины пещеры, в которой, объятые любовью, лежали их тела. Состав вздрогнул и замер, как мое сердце. Желтый жезл проводницы восстал к небесам. Темное плыло в моих глазах, видевших другое прощание, похожее на смерть, убирающую навсегда. "Нет, - я думала, - для меня нет надежды, хорошо, что успела предупредить". - Завеса окна раздернулась: открывшееся лицо владыки медленно проплывало мимо. Поровнявшись, он взмахнул рукой. Повинуясь мгновенному порыву, я сложила ладони: правую на левую. Поднятая рука, не отошедшая от прощания, сложилась в благословляющую. Вслед уходящему поезду я поклонилась.
Муж смолчал: мой поклон смешал его планы. Безобразное купейное поведение перекрывалось благословением владыки. Сняв пальто, он вышел на кухню и сел за пустой стол. "Где это ты про Введенского начиталась?" - он поинтересовался ворчливо. Отвернувшись, я наливала чайник. "Ты бы еще карловчан приплела, показать эрудицию, - он не скрыл раздражения. - Пойми, владыка - мой начальник, надо соблюдать такт..." - "При чем здесь эрудиция", - я возражала уныло.
