Лавров полностью

С письмом к Лаврову по этому же поводу обратился также и Антонович. Как и Пыпин, он просил Лаврова не публиковать романа Чернышевского, хотя и высказывал свое мнение достаточно корректно и допускал, что Лавров может напечатать «Пролог» анонимно.

В письмах (от 8 февраля и 3 апреля 1877 года) к Драгоманову, который должен был довести ответ Лаврова до Пыпина и Антоновича, Петр Лаврович объяснил, что он перестал быть редактором «-Вперед!» и практически вопрос об издании произведения Чернышевского решается не им, а Смирновым и Кулябко-Корецким. Это не мешает ему высказать свое отношение к возникшей проблеме. Произведение Чернышевского имеется в виду издать анонимно, хотя «едва ли кто, прочтя роман, усомнится на минуту, кто автор».

Может ли публикация сочинения Чернышевского нанести вред его автору? Ни в коей мере. «Не смерть, не мучения, не преследования страшны людям, подобным Н[иколаю] Гав[риловичу], а забвение, затушевывание, смерть общественная при жизни… Если до него в Вилюйске дойдут отзывы о том, как высоко его ставят, как он снова и снова становится знаменем передовых людей, это лучшая и единственная радость, которую они могут ему доставить…» А что же сделали для Чернышевского те, кто сейчас выступают против публикации романа? Позаботились ли «эти господа» об издании сочинений и рукописей Чернышевского, о поддержании памяти о нем? Что в этом отношении сделал двоюродный брат осужденного? «Если бы он мог действовать, как ему хотелось бы, имя Чернышевского было бы забыто новой молодежью, а его сочинения были бы ей неизвестны». И резюме: «Все ненапечатанные произведения Николая Гавриловича, имеющие какое-либо социальное значение и не роняющие его имени, могут быть напечатаны революционной партией, если только попадут к ней в руки… Уважение к нему и желание поддержать его славу выражается не в трусливых попытках дать забыть о нем, а в стремлении неустанно напоминать о нем, так как худшего, чем теперь, уже ничего быть не может».

Роман Чернышевского не был забыт. Товарищи Петра Лавровича его опубликовали. Открываем титульный лист первого издания: «Пролог». Роман из начала шестидесятых годов. Часть I. Пролог Пролога. Лондон. 1877. Предисловие от издателей (оно написано Лавровым)… Это была большая нравственная победа.

А в общем-то настроение было скверным. И Петр Лаврович решил «проветриться» — съездить в Париж, встретиться со старыми знакомыми, походить по набережным, порыться в залежах антикваров. Вначале думал поехать в январе 1876 года, но не было денег; пришлось подождать очередного гонорара из Петербурга. Поездка откладывалась до весны, к тому времени в Париж должна была приехать и Розалия Христофоровна.

Перед отъездом Лавров побывал несколько раз у Маркса, который дал ему поручения: нужно было кое-что передать Лопатину.

Из письма Смирнова к Идельсон 8 марта 1876 года: «Петр Лаврович уезжает в Париж с двумя чемоданами сегодня в 6 часов 48 минут».

На другой день Лавров был в Париже. Здесь он пробыл неделю. Теплая встреча с Лопатиным и его женой Зинаидой Степановной Корали. Навестил Лавров и Тургенева, который еще 13 февраля писал ему в Лондон: «Что касается до моего большого романа, то я охотно потолковал бы с Вами о нем — пока он еще на станке: если Вы в марте сюда приедете, то это удобно будет сделать». В это время Тургенев работал над «Новью».

Вместе с Идельсон Лавров посетил Лувр. Затем омнибусом они отправились в Версаль осматривать дворцы. Петр Лаврович не умолкая рассказывал спутнице о жизни французских королей, о Великой французской революции, о свержении Людовика XVI. Возвращались по железной дороге, через Сен-Клу, мимо крепости Mont Valérien и, миновав два подземных тоннеля, прибыли на станцию St. Lazarе. Потом на империале добрались до Пале-Рояль. Нужно было спешить. 16 марта Лавров с Идельсон отправились в Лондон.

Тут ждала срочная работа: подготовить для набора «Государственный элемент в будущем обществе», закончить очередную статью для «Знания», скомплектовать материал текущего номера газеты…

Как всегда, не хватало денег, и Петр Лаврович просит Лопатина: нельзя ли во французский философский журнал «La Revue Philosophique» дать ряд статей о философии Людвига Фейербаха, но предварительно узнать, «сколько платят». По не столько материальная нужда выбивала из равновесия (с этим Лавров свыкся), а неопределенность положения, усиливающаяся изоляция. В начале мая Лавров пишет Лопатину: «Здесь все идет хуже и хуже». А узнав, что Герман Александрович собирается в Лондон, признается: «Мне очень нужно поговорить, посоветоваться. Дело принимает такой оборот, что надо, может быть, принять решение, о котором прежде не думал».

8 мая Лопатин прибыл в Лондон. Состоялась встреча, которой так хотел Петр Лаврович. О чем они говорили? Ну конечно, об издательских проблемах, о положении Петра Лавровича.