После образования «Союза русских революционных групп» дела «Вперед!» не улучшились — корреспонденции и средства, как и прежде, поступали неаккуратно. Что же касается редакции, то былое единство не восстанавливалось. Наличие в руководстве двоевластия — «Правления книжного дела» и редактора «Вперед!» — приводило подчас к трениям и конфликтам.
К моменту приезда Лопатина положение еще более запуталось: из России поступила новость — «Союз» распался, лавристы разошлись с «чайковцами». В этой связи выражалась надежда, что теперь Лавров не удалится от редактирования «Вперед!». Петр Лаврович начал колебаться. Во всяком случае, так показалось Смирнову, который написал 11 мая об этом в Петербург и просил прислать представителя для переговоров: Лаврову, дескать, нужно сделать официальное предложение.
В действительности все обстояло сложнее. Лаврова не устраивала перспектива вновь оказаться в зависимости от петербургского кружка. Он возлагал надежды на другое: сделать «Вперед!» органом не только кружка, а федерации подпольных групп.
А пока Петр Лаврович предложил организовать в Лондоне из участников издательской коммуны редакционный кружок, который был бы равноправным партнером наравне с петербургским кружком. 23 июня об этом произошел серьезный разговор со Смирновым, наотрез отказавшимся что-либо решать до приезда представителя петербургских лавристов. В августе представитель появился — бывший студент Технологического института А. Ф. Таксис.
Петр Лаврович вновь заговорил о своем плане и добился его осуществления. 23 августа на собрании редакционный кружок получил официальное название — «Общество изданий «Вперед!». По принятой конституции «Общества» все поступающие в редакцию рукописи подвергаются общему обсуждению, при этом решающий голос остается за редактором. Редактором изданий единогласно был выбран Лавров.
В декабре в Париже должен был состояться съезд лавристов. К этому времени Петр Лаврович окончательно понял: он расходится с лавристами Петербурга не только по организационным вопросам, но и по принципиальным. Он настаивал на усилении боевого, революционного характера деятельности, лавристы же, не соглашаясь с этим, все больше скатывались на путь чисто просветительской работы.
Съезд собрался в начале декабря (протоколы о его деятельности весьма скупы, мы не знаем даже точный состав делегатов; вероятно, их было не более десяти). Он отверг правомочность лондонского «Общества изданий». 8 декабря с длинной речью выступил Лавров. В сдержанной форме, логично, последовательно он рассказал об издательских делах, о характере существующих разногласии и при этом защищал редакцию «Вперед!» от нападок со стороны представителей из России. Разъяснил он и причины, приведшие к необходимости изменить систему руководства, сделав ее коллективной. Закончил он свою речь заявлением, что складывает с себя звание редактора, поскольку расходится по теоретическим и практическим вопросам с революционными кружками; сотрудником же издания он оставался. Преемниками Лаврова стали Смирнов и Кулябко-Корецкий, избранные Парижским съездом.
Начался 1877 год. И января Петр Лаврович переселился на новую квартиру:
И главное: все никак не мог он решить для себя — оставаться ли дальше в Лондоне или переезжать в Париж? Для занятий лучше бы остаться… Из письма к Лопатину: «Как лучше для работ на себя взятых сделать, жить ли в Лондоне, приезжая в Париж, или жить в Париже, приезжая в Лондон?»
«…Для работ на себя взятых» — не случайно оброненная фраза: в это время намечалась корреспондентская работа в «Русских ведомостях», с регулярным гонораром. Лавров должен был посылать туда анонимные «Письма из Лондона». Для этого, конечно, удобнее было бы жить в Лондоне.
Лавров — Лопатину из Лондона в Париж, 11 марта 1877 года: «Если Вы можете продержаться 2–3 месяца, то
А пока денег не было. В марте вырисовывается сложный план: весной недели на две съездить в Париж, походить по библиотекам, прицениться к квартирам и мебели, присмотреться к жизни. Лето провести в Лондоне, а осенью опять в Париж и там уже решить окончательно. В действительности все произойдет куда проще…
