Донесение полицейского агента от 2 октября 1861 года: «Артиллерии полковник и профессор Лавров просил офицеров Артиллерийской академии, чтобы они не писали адреса университетским студентам, потому что его имя так тесно связано с Академиею, что ему пришлось бы первым подписать этот адрес, а генерал Путята объявил ему, что в случае, если он еще раз будет замечен в явном изъявлении своего сочувствия студенческому делу, то его упрячут, что могло бы быть весьма гибельно для его многочисленного семейства».
За участие в «беспорядках» конца сентября — первой половины октября были арестованы сотни студентов (очень много молодых людей было схвачено во время сходки 12 октября; тут в действии были уже приклады солдат Преображенского и Финляндского полков). Арестованных поместили сперва в Петропавловскую крепость, а затем, 17 октября, большинство из них перевели в кронштадтскую цитадель. Петр Лаврович с горячностью взялся за организацию материальной помощи заключенным и через комитет Литфонда, и посредством сбора добровольных пожертвований. По сведениям, содержащимся в донесении петербургского полицмейстера Паткуля от 4 октября, Лавров уже тогда собирает деньги в пользу студентов. К этому времени относится его знакомство со многими молодыми радикалами — Л. Ф. Пантелеевым, Н. И. Утиным, С. Издебским, В. Гогоберидзе… Тогда же Лавров сближается с Василием Васильевичем Верви — будущим известным демократическим социологом и публицистом (псевдоним «Н. Флеровский»).
Герцен писал в «Колоколе» 22 ноября: «Университетская история — частный случай, в котором во всей своей силе отразилась та же самая блуждающая, беспутная правительственная мысль, — с молодыми людьми поступили так же, как с поляками, так же, как с крестьянами, и так же, как еще десять раз поступят — если бессмысленное правительство будет ходить на воле…
Общественное спасение, спасение народа, требует, чтоб его не пускать по воле, требует, чтоб его связать.
Ну так и закидывайте аркан!»
…В 1866 году жандармы изъяли из бумаг Лаврова такую записку:
«Петр Лаврович,
Михаил Алексеевич Воронов, мой старинный приятель, покажет Вам телеграмму, полученную мною из Кронштадта. Мне кажется, что надобно было бы отправить в Кронштадт с кем-нибудь (например, Мих. Ал. Вор. или студентом Ламанским, или бы с другим поверенным) до 500 или 600 р. из фонда на переезд освобождаемых в Петербург], а в Петербурге] позаботиться о размещении их до устройства их дел по квартирам порядочных людей.
Ваш
Сохранился ответ Петра Лавровича: «Я, со своей стороны, Николай Гаврилович, совершенно согласен на выдачу 500 р[ублей] в помощь кронштадтским заключенным, тем более, что там большинство. Если составится голосов 5 в пользу этого мнения, то решение комитета обязательно. Кажется, в прошлом заседании говорилось о 1000 р[ублях], которые надо бы назначить студентам. Теперь пора перейти к действию. Вполне преданный вам
Этот обмен записками, состоявшийся 1 декабря, характеризует совместную деятельность Лаврова и Чернышевского в комитете Литфонда по оказанию помощи петербургским студентам, пострадавшим во время волнений осенью 1861 года. Еще в октябре комитет Литфонда выделил для пособия студентам 500 рублей, в декабре была отпущена еще тысяча.
Уже после того, как (после 6 декабря) арестованных стали освобождать из Петропавловской крепости и кронштадтских казарм, было возбуждено ходатайство о создании отделения Литфонда для пособия бедным учащимся. В конце апреля 1862 года «Общество вспомоществования учащимся» было разрешено. За время его существования (10 июня оно было закрыто) студентам (на 130 человек) было выдано из. сумм Литфонда 2829 рублей.
В течение 1862 года Литфонд регулярно отпускал деньги по просьбе студенческих вожаков — С. Издебского, М. Островского, П. Моравского, причем эти просьбы были адресованы Лаврову. Вот только один пример. Студент, начинающий писатель А. П. Троицкий, оказавшийся среди тех, кто в связи со студенческими волнениями был посажен в Петропавловку, не раз получал затем пособия от Литфонда. 24 января 1862 года он писал Лаврову: «Сегодня я был у Чернышевского и также просил его участия».
