Очевидно, где-то около этого времени и состоялась та ночная беседа Лаврова с Чернышевским, о которой последний поведал однажды Л. Пантелееву: «Как вы, Лонгин Федорович, вероятно, помните, в «Современнике» нередко прохаживались насчет Петра Лавровича; потому, когда мне доводилось встречаться с ним где-нибудь в обществе, мы избегали друг друга. Но вот раз пришлось одновременно выходить с ним из заседания комитета Литературного фонда… Извозчиков тотчас не встретилось, а идти нам было в одном направлении… Делать нечего; понемногу разговорились; так дошли до моей квартиры… а наш разговор не кончился; тогда я стал провожать Лаврова, да таким манером и провожали друг друга от одной квартиры до другой до самого утра, Петр Лаврович даже зашел ко мне, и мы за ранним чаем проговорили еще часа два. Да, глубочайшее уважение имею к Петру Лавровичу» — такими словами закончил Чернышевский свое воспоминание о Лаврове.
Эта ночь осталась в памяти и Петра Лавровича. Как-то во время одной из встреч в Париже Пантелеев передал ему рассказ Чернышевского. С добродушной улыбкой Лавров заметил: «Это точно, мы всю ночь проговорили, и тут многое разъяснилось, чего в печати не удалось достигнуть».
По свидетельству М. А. Антоновича, уже в конце 1861 года происходит его личное знакомство с Лавровым на квартире Чернышевского, которая для Петра Лавровича «была всегда радушно открыта».
С этого времени мы довольно часто встречаем имена Лаврова и Чернышевского рядом. Во всяком случае, к моменту ареста Чернышевского в глазах жандармов Лавров — лицо, весьма близкое к нему, один из «коноводов» революционной партии.
В начале нового, 1862 года Лавров обратился с прошением на имя министра народного просвещения: «В 1860 году Совет С.-Петербургского Университета разрешил мне чтение публичных лекций по предмету философии; на одной из них присутствовал и тогдашний министр народного просвещения Е. П. Ковалевский. В 1861 году, по объявлении конкурса на кафедру философии, я явился соискателем для этой кафедры, но конкурс открыт не был. Ныне покорно прошу Ваше превосходительство дозволить мне открыть публичный курс истории философии для помощи студентам ныне временно закрытого университета».
Созданный вскоре после освобождения студентов из кронштадтского заточения (начало декабря) студенческий комитет вместе с комиссией из представителей комитета Литфонда сделал попытку возродить университетские курсы в форме публичных лекций: дело в том, что открытый было 11 октября Петербургский университет 20 декабря был вновь закрыт.
17 января на квартире доцента университета юриста Ивана Ефимовича Андреевского собрались желающие читать публичные лекции. Хозяин дома преподавал также и в императорском училище правоведения; там на одной из его лекций, посвященной общим задачам государственной деятельности, еще в декабре 1857 года присутствовал Александр II. Лекция произвела сильное впечатление на императора, и он пожаловал молодого преподавателя золотым перстнем, украшенным бриллиантами. В общем, положение Андреевского в обществе было, как говорится, достаточно прочным, а глубокие знания и хорошие человеческие качества снискали ему уважение и коллег и студентов. В этот день к нему пришли приват-доцент Д. И. Менделеев, недавно вернувшийся из заграничной командировки, имевшие большую популярность у молодежи профессора русской истории Н. И. Костомаров и II. В. Павлов, юрист В. Д. Спасович, правовед А. В. Лохвицкий. Присутствовали также Кавелин, Пыпин, Чернышевский, Лавров… Все высказали готовность читать публичные лекции студентам. Обратились к властям с соответствующими ходатайствами. Из штаба военно-учебных заведений министру народного просвещения А. В. Головнину было сообщено, что великий князь Михаил Николаевич — ему подчинялись все военные академии и школы — «не изволит находить удобным допускать полковника Лаврова к чтению публичного курса истории философии». Запрещено было читать лекции и Чернышевскому.
«Вольный университет» открылся 30 января 1862 года в залах городской думы и училища святого Петра («Петершуле»). Однако существование его оказалось недолгим: уже в начале марта лекции были прекращены. Связано это было с нашумевшим событием…
В конце февраля в Петербурге появилась афиша:
«Литературный и музыкальный
ВЕЧЕР
в пользу общества для пособия
нуждающимся литераторам и ученым.
В зале г. РУАДЗЕ
в пятницу, 2 марта 1862 г…»
К семи часам вечера обширный зал Руадзе на Мойке был полон. Публика — самая различная: литераторы, ученые, музыканты, учителя, студенты, моряки, военные.
